Порок вхождения. Какой он?

ВХОД СВО­БОД­НЫЙ

Приз­на­юсь, не всё мне был по­нятно. Начнём с наз­ва­ния. Я вос­при­няла его сле­ду­ющим об­ра­зом: ис­кусс­тво может стать манией, что-то, что тебя всё время держит, не от­пус­кая ни на минуту. В этом и “порок”. Ты в это вхо­дишь, и пути назад нет.

Мне очень пон­ра­ви­лось, что работы соп­ро­вож­дают qr-коды, и зри­тель может прос­лу­шать объ­яс­не­ния самих ав­то­ров.

Дэнни Бай­са­ров ис­сле­дует гра­ницы ре­аль­ности, вдох­нов­ля­ясь кван­то­вой фи­зи­кой и на­уч­ной фан­тас­ти­кой, соз­да­вая мно­гос­лой­ные миры, где пе­реп­ле­та­ются во­об­ра­же­ние и под­соз­на­ние. В данной работе мо­ну­мен­таль­ные врата, воз­ни­ка­ющие в уми­рот­во­рён­ном пей­заже, — символ спо­кой­ного соз­на­ния, перед ко­то­рым встаёт ди­лемма. Свет, ль­ющийся из врат, при­тя­ги­вает своей не­из­вес­тностью, на­пол­нен­ной страстью, зовом и ощу­ще­нием выхода за пре­делы обы­ден­ного. Он – нечто боль­шее, знак роста, внут­рен­него про­буж­де­ния и рож­де­ния новой, ещё не­ве­до­мой ре­аль­ности.

“…ока­зав­шись один на один с собой, я ощу­тила страх и вол­не­ние... Это не просто смена этапа, а встреча с под­лин­ной собой, ко­то­рая всегда соп­ро­вож­да­ется стра­хом и вол­не­нием. Как будто сбро­сив тя­жё­лый, кра­си­вый, но чужой плащ, теперь я стою на ветру, дрожа от холода и вос­торга од­нов­ре­менно. Это не делает моё прош­лое плохим, но объ­яс­няет чувс­тво не­пол­ноты. Осоз­на­ние этого – самый первый и самый важный шаг к себе. Моя новая лич­ность не спря­тана где-то внутри, ожидая, когда её найдут. Она фор­ми­ру­ется прямо сейчас, в про­цессе выбора и дей­ствия. Каждое ре­ше­ние пог­ру­зиться в ис­кусс­тво, каждое пре­одо­ле­ние страха, каждый момент под­лин­ного пе­ре­жи­ва­ния — это кир­пи­чик нового «я». Сво­бода теперь — новая стихия. Но, как в степи, она может быть и лас­ко­вой, и су­ро­вой.”

Нина Зорина

Для Али Се­го­вой важно сох­ра­нять в работе ос­колки ре­аль­ности, по­этому она часто ис­поль­зует най­ден­ные не­ху­до­жес­твен­ные ма­те­ри­алы. Проект «Пи­ще­вая цен­ность» - са­мо­ана­лиз и боль, из ко­то­рых рож­да­ется ис­кусс­тво, в работе ис­поль­зо­ваны обыч­ные кон­сер­вные банки. Внут­рен­ний мир творца ста­но­вится пищей для раз­мыш­ле­ний.

Кар­тина Юли­анны Ки­рил­ло­вой - это реф­лек­сия о поиске себя в сов­ре­мен­ном мире. Город пред­стает как от­чуж­ден­ная конс­трук­ция, где жизнь эва­ку­иро­вана, ос­та­вив лишь каркас. Рос­кош­ный ро­зо­вый диван обоз­на­чает хруп­кую гра­ницу при­ват­ного в пуб­лич­ном прос­транс­тве. Над этим мик­ро­кос­мом парит хрус­таль­ная люстра, символ ил­лю­зор­ного света и былой ста­биль­ности. Свет ис­те­кает крас­кой, как знак не­дол­го­веч­ности соз­дан­ного убе­жища.

Инна Сумина рас­ска­зы­вает о своих ра­бо­тах: “Меня ин­те­ре­суют темы, свя­зан­ные с иден­тич­ностью. В своей прак­тике я об­ра­ща­юсь к фо­тос­ним­кам — ар­хив­ным или сох­ра­нен­ным в смар­тфоне. Не­редко образы цветов и рас­те­ний по­мо­гают мне рас­суж­дать о вос­по­ми­на­ниях и пре­емс­твен­ности. Кого мы видим, глядя на ар­хив­ные се­мей­ные фо­тог­ра­фии? С те­че­нием вре­мени цен­ность пе­чат­ной фо­тог­ра­фии ут­ра­чи­вает свое зна­че­ние: то, что когда-то было живым вос­по­ми­на­нием, для пос­ле­ду­ющих по­ко­ле­ний блек­нет, а люди, изоб­ра­жен­ные на фото, пред­став­ляют собой нез­на­ком­цев. Как нам выс­тро­ить связь с теми, кого уже нет рядом? Есть ли способ приб­ли­зиться к их внут­рен­нему миру, что-то понять о них? Могли бы зна­чи­мые вещи, их пред­поч­те­ния, слу­жить такими «про­вод­ни­ками»? Образ сада ка­жется мне удач­ной ме­та­фо­рой родс­твен­ных связей: я до­пол­няю ар­хив­ную фо­тог­ра­фию изоб­ра­же­ни­ями рас­те­ний и прив­ношу эле­мент чего-то лич­ного, как если бы мы ас­со­ци­иро­вали че­ло­века с местом или вещью. В ра­бо­тах я со­че­таю жи­во­пись с шел­ког­ра­фией. Этот ви­зу­аль­ный и смыс­ло­вой диалог по­мо­гает раз­вить идею двой­ствен­ности. Жи­во­пись про­ти­во­пос­тав­ля­ется пе­чат­ной тех­нике как опыт при­сутс­твия, мед­лен­ного взгляда, те­лес­ной вов­ле­чен­ности. Шел­ког­ра­фия же, в свою оче­редь, го­во­рит об идее се­рий­ности, ко­то­рая ра­бо­тает как ме­та­фора ти­ра­жи­ру­емых об­ра­зов памяти, пе­ре­да­ва­емых от по­ко­ле­ния к по­ко­ле­нию.”

В зак­лю­че­нии статьи работы, ко­то­рые сейчас эк­спо­ни­ру­ются в Systema Gallery.