От Нефритового императора до красных фонарей: китайские тайны старого Пекина в центре Москвы

Выс­тавка «Праз­дник Весны. Новый год в старом Пекине» — сов­мес­тный проект Музея Москвы и Сто­лич­ного музея Китая.

В России ки­тай­ский Новый год часто вос­при­ни­ма­ется как аналог нашего Нового года, то есть глав­ного зим­него праз­дника. Выс­тавка раз­вен­чает это пред­став­ле­ние, так как ки­тай­ский Новый год от­ме­чает начало сель­ско­хо­зяй­ствен­ного цикла и про­буж­де­ние при­роды. На­ча­лом года счи­та­ется второе но­во­лу­ние после зим­него сол­нцес­то­яния – конец зимы и об­нов­ле­ние жизни. Отсюда его глав­ное наз­ва­ние — Праз­дник Весны (Чунь­цзе, 春节).

Выс­тавка сде­лана блес­тяще, вы очень много уз­на­ете даже без эк­скур­сии (есть и ви­де­офильм, и сен­сор­ные экраны, много под­пи­сей на стенах), и самое глав­ное – по­чувс­тву­ете ат­мос­феру праз­дника.

Хитрая Крыса поняла, что ей бурный поток не пре­одо­леть, и до­го­во­ри­лась с добрым и силь­ным Быком, что пе­реп­ра­вится на нём. Как только Бык приб­ли­зился к финишу, Крыса спрыг­нула и опе­ре­дила его, став первой в зо­ди­аке. Вслед за Быком прип­лыл Тигр. Кролик прыгал с камня на камень, затем ему помог плот. Дракон объ­яс­нил свою за­дер­жку на финише тем, что спасал жи­те­лей со­сед­ней де­ревни от засухи и по­мо­гал Кро­лику доб­раться до берега, дуя на его плот. Лошадь пе­рес­ту­пила фи­ниш­ную черту, но из-под ее копыта вы­пол­зла Змея. Коза, Обезь­яна и Петух прип­лыли на плоту. Собака хорошо пла­вала, но за­дер­жа­лась, не устояв перед соб­лаз­ном по­иг­рать в воде. Пос­лед­ней пришла к финишу Свинья из-за того, что по дороге про­го­ло­да­лась, и в тра­пезе от­ка­зать себе не могла, а после еще и вздрем­нула.

Сквоз­ной мотив всей эк­спо­зи­ции — зна­ме­ни­тые но­во­год­ние кар­тины (нянь­хуа). Лучшие об­разцы этого жанра были соз­даны в по­селке Ян­лю­цин. Обычно нянь­хуа — мно­гоц­вет­ная кси­лог­ра­фия. Этот метод поз­во­лял сде­лать боль­шой тираж картин. Но в Ян­лю­цине пе­чат­ную доску ис­поль­зо­вали только для кон­тура, ко­то­рый затем рас­кра­ши­вали во­дя­ными крас­ками, слой за слоем—порой их число до­хо­дило до ста. Рас­цвет пе­ча­тен в Ян­лю­цине при­шелся на вторую по­ло­вину ХVІІІ—начало ХІХ века: тогда в по­селке нас­чи­ты­ва­лось более 300 мас­тер­ских и свыше 3000 мас­те­ров.

На выс­тавке эк­спо­ни­ру­ются как ис­то­ри­чес­кие, так и сов­ре­мен­ные про­из­ве­де­ния. Эти кар­тины на­пол­нены мно­жес­твом бла­го­по­же­ла­ний. И пусть в год Ог­нен­ной Лошади у вас всё сбу­дется, мои до­ро­гие под­пис­чики. Лис­тайте ленту, смот­рите, сколько всего за­ме­ча­тель­ного вас ждёт.

Счи­та­лось, что в момент пе­ре­хода из одного года в другой гра­ница с по­тус­то­рон­ним миром ис­тон­ча­ется, по­этому на пол клали кун­жут­ные стебли, чтобы их хруст по­ме­шал бесам про­ник­нуть внутрь.
По древ­ней ле­генде в начале года на Китай над­ви­га­лось чудище по имени Нянь (в пе­ре­воде с ки­тай­ского – «Год»). Оно при­хо­дило в первый день праз­дника, чтобы съесть скот, урожай и селян. Все бежали от него в страхе, и не было им спа­се­ния. Но од­нажды люди за­ме­тили, как Нянь, ко­то­рый любил по­ла­ко­миться детьми, был на­пу­ган че­ло­ве­ком в крас­ной одежде. Тогда оче­видцы решили, что чудище ис­пу­га­лось именно этого цвета. Чтобы за­щи­титься от монс­тра, ки­тайцы стали ук­ра­шать свои дома, об­кле­ивая их узо­рами из крас­ной бумаги и крас­ными фо­на­ри­ками. По сей день эти ат­ри­буты – не­отъ­ем­ле­мая часть праз­дника. Новый год дети встре­чали в ша­поч­ках и та­поч­ках в виде тигра, за­имс­твуя у мо­гу­щес­твен­ного духа-за­щит­ника его силу и храб­рость.

С пер­вого по пятое число царили тишина и спо­кой­ствие. Старый Пекин оживал шес­того числа, на­чи­на­лись гу­лянья, ко­то­рые дос­ти­гали своей куль­ми­на­ции на15-й день, в Праз­дник фо­на­рей. Про­давцы пред­ла­гали спелую хурму, дети за­пус­кали воз­душ­ных змеев и били в ручной ба­ра­бан, на пло­ща­дях выс­ту­пали актеры, фо­кус­ники и ак­ро­баты, а му­зы­канты играли на удар­ных, за­да­вая ритм праз­дно­ва­нию. Чтобы не за­мер­знуть, ус­тра­ивали мас­со­вое ча­епи­тие, раз­ли­вая го­ря­чий чай из 50-лит­ро­вого брон­зо­вого чай­ника с го­ло­вой дра­кона.
Тра­ди­ци­он­ным уго­ще­нием в Пекине был бо­ярыш­ник в ка­ра­мели: длин­ные па­лочки с ма­лень­кими крас­ными пло­дами про­да­ва­лись на каждом углу.

Танец дра­кона и танец льва с древ­них времен были не­отъ­ем­ле­мой частью праз­днич­ных тор­жеств.

Пе­кин­ская опера из­вес­тна далеко за пре­де­лами Китая. Дей­ствие соп­ро­вож­да­ется му­зы­кой, ис­пол­ня­емой ор­кес­тром на­ци­ональ­ных му­зы­каль­ных инс­тру­мен­тов. Глав­ная роль при­над­ле­жит здесь удар­ным инс­тру­мен­там, звуки ко­то­рых приз­ваны соз­да­вать оп­ре­де­лён­ный эмо­ци­ональ­ный фон, зас­тав­ляя зри­те­лей острее со­пе­ре­жи­вать про­ис­хо­дя­щему на сцене. Дей­ствие, как пра­вило, весьма дра­ма­тично и изо­би­лует ба­таль­ными сце­нами, по­этому актёры Пе­кин­ской оперы должны вла­деть и тех­ни­ками тра­ди­ци­он­ных ки­тай­ских боевых ис­кусств. Сцена не за­ни­мает много места, де­ко­ра­ции на ней самые прос­тые, а иногда они и вовсе от­сутс­твуют. При этом ранние спек­такли Пе­кин­ской оперы да­ва­лись под от­кры­тым небом, и для того, чтобы зри­тели из задних рядов могли уз­на­вать по­яв­ля­ющихся на сцене героев, при помощи грима стали ук­руп­нять черты лица. Если по­на­чалу сим­во­лика грима была прос­той, то с пе­ре­хо­дом Пе­кин­ской оперы в крытые театры грим ус­лож­нился, и со вре­ме­нем для каж­дого амплуа сфор­ми­ро­вался свой оп­ре­де­лён­ный образ. Почти 200 таких об­ра­зов уже стали клас­си­чес­кими, хотя на­ибо­лее часто ис­поль­зу­ются чуть больше десяти.
На Новый год, желая пе­ре­воп­ло­титься в того или иного героя, дети на­де­вали маски, ко­пи­ру­ющие грим ар­тис­тов.

Ки­тай­ский но­во­год­ний цикл за­вер­шался Праз­дни­ком первой ночи 15-го числа, когда встре­чали первую полную луну. Чтобы ос­ве­тить улицы, жители за­жи­гали кра­соч­ные фонари, ко­то­рые дали праз­днику его второе наз­ва­ние - Праз­дник фо­на­рей.

В эту ночь жен­щины могли на­равне с муж­чи­нами смот­реть улич­ные пред­став­ле­ния, ве­се­литься, гулять по городу до утра, по­этому
у праз­дника есть и ро­ман­ти­чес­кий ореол: лю­бу­ясь фо­на­рями, можно было встре­титься с из­бран­ни­ком.