Не пропустите одну из самых интересных выставок Москвы 2025!

“Кар­тинки с выс­тавки 2.0”

Рос­сий­ский на­ци­ональ­ный музей музыки пред­став­ляет эк­спо­зи­цию из 13 картин, все они из фондов музея. Проект по­лу­чился не­обы­чайно ин­те­рес­ный, так как он оли­цет­во­ряет си­нер­гию жи­во­писи и музыки. Наз­ва­ние воз­вра­щает зри­теля к зна­ме­ни­тому фор­те­пи­ан­ному циклу Мо­деста Му­сорг­ского «Кар­тинки с выс­тавки». По­се­ще­ние ком­по­зи­то­ром выс­тавки работ своего без­вре­менно ушед­шего друга ху­дож­ника и ар­хи­тек­тора Вик­тора Гар­тмана вдох­но­вило на соз­да­ние му­зы­каль­ной «про­гулки» по выс­та­воч­ной га­ле­рее. По­лу­чи­лась серия му­зы­каль­ных картин, пьесы стали ре­зуль­та­том сво­бод­ного полёта фан­та­зии ком­по­зи­тора.

Кузьма Бодров ро­дился в 1980 году в Кир­ги­зии. В 2005 году окон­чил Мос­ков­скую кон­сер­ва­то­рию по классу ком­по­зи­ции, а в нас­то­ящее время сам ведёт там класс, яв­ля­ется членом Совета Союза ком­по­зи­то­ров России. Кузьма Бодров - автор музыки к фильму К. Ха­бен­ского «Со­би­бор», нес­коль­ких про­из­ве­де­ний, на­пи­сан­ных для мессы Его Свя­тей­шес­тва Папы Рим­ского Бе­не­дикта XVI (2011), оперы, сим­фо­нии, кон­цер­тов и сонат.

Я бы хотела начать с трех картин, ко­то­рые эк­спо­ни­ру­ются впер­вые. “Ли­ло­вый конь” Бориса Ша­ля­пина, сына зна­ме­ни­того певца, это символ мо­гу­чего рус­ского духа (вспом­ним ре­ти­вых, не­ук­ро­ти­мых коней из рус­ского фоль­клора). Ли­ло­вый цвет ас­со­ци­иру­ется с ду­хов­ностью, прос­вет­ле­нием. Нап­ри­мер, в твор­чес­тве Ми­ха­ила Вру­беля фи­оле­то­вые от­тенки сим­во­ли­зи­руют гар­мо­нию про­ти­во­ре­чий: ус­ми­ре­ние ак­тив­ности крас­ного и лик­ви­да­цию пас­сив­ности синего. В поэзии Блока фи­оле­то­вый стал цветом мечты и не­до­ся­га­емого идеала. Итак, чудо-конь стре­ми­тельно летит над землей, про­но­сится под ним бес­край­няя рус­ская земля, а правит конем всад­ник в шапке, ко­то­рая прак­ти­чески зак­ры­вает ему глаза. В этом не­ук­ро­ти­мом полете ме­та­фора бес­ко­неч­ного дви­же­ния вперед. Как тут не вспом­нить Гоголя: «Русь, куда ж не­сёшься ты, дай ответ? Не даёт ответа». Да еще и с зак­ры­тыми гла­зами не­сётся…

Вторая кар­тина из трех впер­вые пред­став­лен­ных ши­ро­кой пуб­лике - «Дочь Пилата» Ва­си­лия По­ле­нова. У Ва­си­лия Дмит­ри­евича ог­ром­ный и очень из­вес­тный еван­гель­ский цикл, тем ин­те­рес­нее работа, пред­став­лен­ная впер­вые. Сам ху­дож­ник писал так: “Как я ни ста­рался, за всю ис­то­рию че­ло­ве­чес­тва я так и не нашел более муд­рого, доб­рого и внут­ренне кра­си­вого че­ло­века, нежели Иисус Хрис­тос.” Поппея, дочь Понтия Пилата, стра­дала от рас­слаб­ле­ния, она не могла дви­гаться. Когда она узнала, что в земле Иудей­ской по­явился че­ло­век по имени Иисус, ко­то­рый со­вер­шал чудеса (ставил на ноги рас­слаб­лен­ных, да­ро­вал зрение слепым и даже вос­кре­шал мёр­твых), Поппея решила по­ехать в Иеру­са­лим, чтобы встре­титься с ним. Но она опоз­дала, прибыв в Иеру­са­лим, она узнала, что Иисуса рас­пяли. Встре­тив­шись с отцом, она ска­зала: «Вы се­годня убили Бога, отец!». Однако вера Поппеи спасла ее и по­могла ис­це­литься. Это кар­тина о вере, о на­дежде и о пас­халь­ной ра­дости.

Третья кар­тина - «Сон ком­по­зи­тора Про­кофь­ева» Павла Бо­ри­сова. В левом углу мы сразу же узнаем про­филь Сергея Сер­ге­евича Про­кофь­ева. Он бе­зу­час­тно наб­лю­дает за гос­тями на фан­тас­ма­го­ри­чес­ком вечере. Когда я смот­рела на эту кар­тину, мне вспом­нился Бул­га­ков и бал Во­ланда в Москве. Сюжет кар­тины связан с нас­туп­ле­нием нового 1921 года. Ком­по­зи­тор был в Аме­рике и “сразу попал в самую бучу вак­ха­на­лии”, как он сам вспо­ми­нал, всё это было похоже на сон. Кстати, Про­кофь­еву часто сни­лись сны, он любил их за­пи­сы­вать: то Чай­ков­ского куда-то про­во­жал, то Дя­ги­леву стес­нялся ска­зать, что тот уже умер, то Рах­ма­ни­нов с бу­ке­том цветов при­хо­дил.

Рядом со “Сном ком­по­зи­тора Про­кофь­ева” висит кар­тина Бориса Гри­горь­ева “В кафе”, и это не слу­чайно. Их объ­еди­няет грус­тная тема ра­зоб­щен­ности че­ло­века со всем про­ис­хо­дя­щим в мире, мотив оди­но­чес­тва. Если мыс­ленно про­вести линии взгля­дов героев кар­тины, то ни одна из них не пе­ре­се­чется с другой. Как Про­кофьев не по­ни­мает, куда он попал, так и у Гри­горь­ева все четыре че­ло­века су­щес­твуют без ди­ало­гов, как будто каждый в своей плос­кости.

Но на смену грусти при­хо­дит ра­дость. Это яркие краски Ар­ме­нии Мар­ти­роса Сарь­яна. Ху­дож­ник писал: “Самой глав­ной вехой и точкой опоры стала родная Ар­ме­ния с ее не­пов­то­ри­мыми пей­за­жами и всем ко­ло­ри­том быта ее народа. Я избрал эту дорогу. Ни­ка­кой другой путь не прив­ле­кал меня больше, чем этот.” В 1928 в Париже сос­то­ялась выс­тавка Сарь­яна, на ко­то­рой было пред­став­лено около 40 его работ. Пре­дис­ло­вие к ка­та­логу на­пи­сал из­вес­тный критик Луи Вок­сель. Он же сказал такую фразу: «Сна­чала Сарьян на­ри­со­вал Ар­ме­нию, а уже потом ее создал Бог». Но после выс­тавки про­изошла тра­ге­дия: почти все кар­тины по­гибли в пожаре на борту па­ро­хода, ко­то­рым Сарьян от­пра­вил багаж на родину.

Мар­ти­рос Сарьян учился в Мос­ков­ском учи­лище жи­во­писи, ваяния и зод­чес­тва, одним из его пе­да­го­гов был Кон­стан­тин Ко­ро­вин, чьи кар­тины тоже пред­став­лены на выс­тавке. “Пейзаж с лодкой” на­пи­сан в имении Охо­тино (вблизи Пе­ре­яс­лавля–За­лес­кого во Вла­ди­мир­ской об­ласти), ко­то­рое ху­дож­ник при­об­рел у Саввы Ма­мон­това, и где пос­троил по своему про­екту не­боль­шой домик. Будучи страс­тным ры­бо­ло­вом, Кон­стан­тин Ко­ро­вин любил об­суж­дать с мес­тными кресть­янами тон­кости ры­бо­лов­ной "науки", ценил их советы. Вот и на этой кар­тине вни­ма­ние зри­теля прив­ле­кает боль­шая рыба, ко­то­рая была пой­мана с по­мощью верши – ло­вушки в виде узкой пле­те­ной кор­зины.

У Ко­ро­вина часто гос­тили его друзья Ва­лен­тин Серов и Федор Ша­ля­пин. Зна­ме­ни­тый певец вспо­ми­нал это время так: «Рас­ска­зать все чу­да­чес­тва этого ми­лей­шего комика нет воз­мож­ности, но чтобы ус­та­но­вить во всей, так ска­зать, слож­ности ху­до­жес­твен­ный хаос его “хо­зяй­ства”, дос­та­точно заг­ля­нуть в его че­мо­дан. В любое время – теперь, пять лет назад, десять, двад­цать. Уди­ви­тельно, как все это может со­че­таться. По­лу­от­кры­тая ко­робка сар­ди­нок с за­сох­шей в углу от вре­мени сар­дин­кой, струны от скрипки или ви­олон­чели, удочка, все­воз­мож­ные краски, в тю­би­ках и без тю­би­ков, пара чулок, очки, отор­ван­ные почему-то каб­луки от сапог, старые газеты, на­не­сен­ные на бумагу от­ры­воч­ные записи, гум­ми­ара­бик или син­де­ти­кон, за­сох­ший ва­си­лек, банка с чер­вями, тоже уже за­сох­шими, словом... И не дай бог, если кто-нибудь не­на­ро­ком пе­ре­мес­тит сар­динки или чер­вя­ков! Кон­стан­тин Алек­се­евич вол­ну­ется, кричит:

– Не ус­тра­ивайте мне хаоса в моей жизни!»

А вот пейзаж, ко­то­рый ка­жется не менее жиз­не­ут­вер­жда­ющим, чем у Кон­стан­тина Ко­ро­вина, но это только на первый взгляд. Дело в том, что это эскиз де­ко­ра­ции к опере А. С. Дар­го­мыж­ского “Ру­салка”. В основу сюжета легла не­окон­чен­ная драма А.С.Пуш­кина. Первое дей­ствие: мель­ница на берегу Днепра, дочь мель­ника Наташа ожи­дает страс­тно лю­би­мого ею князя, однако он при­ехал лишь для того, чтобы нав­сегда прос­титься, он же­нится на де­вушке знат­ного про­ис­хож­де­ния. Пот­ря­сён­ная Наташа приз­на­ётся князю, что скоро должна стать ма­терью, но он все равно уез­жает. По­ки­ну­тая де­вушка в от­ча­янии ки­да­ется в реку. И жер­нова мель­ницы на кар­тине прев­ра­ща­ются в жер­нова судьбы нес­час­тной Наташи.

О пос­то­ян­ной эк­спо­зи­ции музея чи­тайте в одной из моих пре­ды­ду­щих статей.