Алексей Боголюбов. К 200-летию со дня рождения

Алек­сей Бо­го­лю­бов учился в Алек­сан­дров­ском ма­ло­лет­нем ка­дет­ском кор­пусе, откуда был пе­ре­ве­ден в Мор­ской ка­дет­ский корпус в Пе­тер­бурге, окон­чил его в звании мич­мана в 1841 году. Больше всего юноша ув­ле­кался … ка­ри­ка­ту­рами, в том числе на пре­по­да­ва­те­лей, за что был не­од­нок­ратно бит роз­гами.
Бо­го­лю­бов служил на флоте 17 лет, при этом не пе­рес­та­вал ри­со­вать. В 1849 году на ко­рабле «Кам­чатка», плы­ву­щем на Ма­дейру, он встре­тил гер­цога Мак­си­ми­ли­ана Лей­хтен­берг­ского, пре­зи­дента Ака­де­мии ху­до­жеств. Увидев ри­сунки мо­ло­дого офи­цера, герцог сказал: “… чем быть дю­жин­ным офи­це­ром, будьте ху­дож­ни­ком…”. В 1851 Бо­го­лю­бов пос­ту­пает воль­нос­лу­ша­те­лем в Им­пе­ра­тор­скую Ака­де­мию ху­до­жеств. Он учился у про­фес­сора ба­таль­ной жи­во­писи Б.П.Вил­ле­вальде (при­меры его за­ме­ча­тель­ных работ в моей пре­ды­ду­щей статье).

За кар­тину “Вид города Ревеля” (сов­ре­мен­ный Тал­линн) ху­дож­ник по­лу­чает боль­шую зо­ло­тую медаль и право пен­си­онер­ской по­ез­дки, где он поз­на­ко­мился со мно­гими вы­да­ющи­мися мас­те­рами ев­ро­пей­ской пей­заж­ной жи­во­писи.

Мне ка­жется, что рет­рос­пек­тив­ная выс­тавка, пос­вя­щен­ная твор­чес­тву одного ху­дож­ника, всегда очень ин­те­ресна именно тем, что вы можете прос­ле­дить твор­чес­кий путь мас­тера, эво­лю­цию его взгля­дов. Так, на выс­тавке в Треть­яков­ской га­ле­рее вы уви­дите и работы Бо­го­лю­бова времен его пен­си­онер­ской по­ез­дки, и кар­тины 70-х годов, когда он всту­пил в То­ва­ри­щес­тво пе­ред­виж­ных ху­до­жес­твен­ных выс­та­вок. Лис­тайте ленту.

Для меня от­кро­ве­нием этой выс­тавки стали нок­тюрны Бо­го­лю­бова. Сам ху­дож­ник считал свою кар­тину “Яр­марка в Ам­стер­даме” одной из самых удач­ных, по­этому эту кар­тину он по­да­рил Алек­сан­дру II.

“На другой день по­ехали ос­мат­ри­вать вновь стро­ящийся собор Христа Спа­си­теля.
До по­ез­дки, за ут­рен­ним кофе, я сказал Его Вы­со­чес­тву, что знаю про рос­пись стен и купола собора, то есть что ар­хи­тек­тор Тон брал со всех ху­дож­ни­ков круп­ные взятки и что купол, как ему до­ло­жат, рас­пи­сан проф. Мар­ко­вым, ко­то­рый тут только под­ряд­чик, но его начал Ма­ка­ров, снова рас­пи­сы­вал Со­ро­кин и, на­ко­нец, совсем заново на­пи­сал Крам­ской, а из 100 тысяч - 25 дали Тону, тысяч 10 - Ма­ка­рову, почти ничего Со­ро­кину и 25 тысяч - Крам­скому, ко­то­рый, имея 6 по­мощ­ни­ков то­ва­ри­щей, по­де­лил с ними по­ровну, так что нас­то­ящая сто­имость его 4,5 тысяч. Когда кн. Дол­го­ру­ков объ­яс­нил Его Вы­со­чес­тву работы и дошёл до купола и назвал Мар­кова, то Це­са­ре­вич сказал: "Я знаю, что его рас­пи­сал Крам­ской, по­жа­луй, по эскизу Мар­кова. Весь ход работы мне уяснил проф. Бо­го­лю­бов". Собор ещё был далеко не окон­чен, но всё-таки очень за­ин­те­ре­со­вал Це­са­ре­вича. За обе­ден­ным столом князь В.А. Дол­го­ру­ков по­до­шёл ко мне и очень веж­ливо, что сос­тав­ляло от­ли­чи­тель­ную черту этого ца­ред­ворца и доб­рого че­ло­века, го­во­рит мне:
"Как это вы, г-н про­фес­сор, поз­во­лили себе го­во­рить Его Вы­со­чес­тву такие вещи по ра­бо­там храма, да ведь это ло­жится плот­ною тенью на стро­ителя Тона, меня и Ка­мен­ского".
- "Из­ви­ните, ваше си­ятель­ство, но я приз­ван к Его Вы­со­чес­тву го­во­рить ему как бу­ду­щему им­пе­ра­тору всю истину. Что я сказал, то всем нам, ху­дож­ни­кам, из­вес­тно, и надо, на­ко­нец, чтоб гос­пода стро­ители по­кон­чили экс­плу­ати­ро­вать нашего брата".

“Не видел я ни­когда Москвы. Я туда поехал на сви­да­ние с моим родным братом и другом Н. П. Бо­го­лю­бо­вым, тогда ря­зан­ским по­ме­щи­ком... Не думал я ни­когда, чтоб этот пра­вос­лав­ный город так на меня сильно по­дей­ство­вал! Ще­ти­нис­тый Кремль с его баш­нями, Ва­си­лий Бла­жен­ный, соборы ску­чен­ные, всех воз­мож­ных стилей и ар­хи­тек­тур, За­мос­кво­речье - всё это было так чудно, так ори­ги­нально!”

из “За­пи­сок моряка-ху­дож­ника”

На выс­тавке очень много ри­сун­ков Алек­сея Бо­го­лю­бова. Ак­ва­рели, сепии. Лю­би­тели дан­ного жанра найдут для себя на выс­тавке много ин­те­рес­ного.

Моряк, ху­дож­ник, про­фес­сор жи­во­писи, пу­те­шес­твен­ник, близ­кий друг им­пе­ра­тор­ской семьи. Но глав­ным делом своей жизни Бо­го­лю­бов считал соз­да­ние пер­вого пуб­лич­ного го­су­дарс­твен­ного ху­до­жес­твен­ного музея. По ма­те­рин­ской линии Алек­сей Бо­го­лю­бов был внуком Алек­сан­дра Ра­ди­щева, автора “Пу­те­шес­твия из Пе­тер­бурга в Москву”. У Бо­го­лю­бова была мечта - от­крыть в Са­ра­тове (пос­кольку Ра­ди­щев - уро­же­нец Са­ра­тов­ской гу­бер­нии) музей и наз­вать его именем деда. В 1885 году музей был открыт. В основу музея легла личная ху­до­жес­твен­ная кол­лек­ция Бо­го­лю­бова и его кар­тины. В своем за­ве­ща­нии он вы­де­ляет 200 тысяч рублей на со­дер­жа­ние Са­ра­тов­ского музея и Бо­го­лю­бов­ской ри­со­валь­ной школы (ныне Са­ра­тов­ское ху­до­жес­твен­ное учи­лище имени А.П.Бо­го­лю­бова). Граж­дан­ская жена ху­дож­ника, фран­цу­женка, ба­ро­несса Эли­за­бет Шивр, при­няв­шая перед смертью пра­вос­ла­вие и рос­сий­ское под­данс­тво, за­ве­щала музею более 70 тысяч рублей. На кар­тине “Вёль” изоб­ра­жена Эли­за­бет Шивр.