От цвета к свету – медитация на выставке в Пушкинском музее

Выс­тавка пос­вя­щена сто­ле­тию со дня рож­де­ния Вла­ди­мира Вей­сберга (1924–1984), вы­да­юще­гося ху­дож­ника и те­оре­тика ис­кусс­тва.

Два зала эк­спо­зи­ции пос­вя­щены так на­зы­ва­емому цвет­ному пе­ри­оду твор­чес­тва мас­тера (лис­тайте ленту), это время 50-х годов XX сто­ле­тия, эпоха от­те­пели, ожив­ле­ния ху­до­жес­твен­ной жизни в стране. 1955 год оз­на­ме­но­вался выс­тав­кой Дрез­ден­ской кол­лек­ции в Пуш­кин­ском музее, Вла­ди­мир Вейсберг тогда ус­тро­ился в музей раз­но­ра­бо­чим, чтобы по­лу­чить воз­мож­ность лучше изу­чить при­ве­зен­ные на выс­тавку кар­тины. Мог ли тогда 31-летний ху­дож­ник меч­тать, что в 1977 году у него будет пер­со­наль­ная выс­тавка в Дрез­ден­ской га­ле­рее?!

Кар­тина “Апель­сины в черных бу­маж­ках на черном столе” на­пи­сана во многом с ог­ляд­кой на работы Се­занна. Во-первых, у Се­занна в на­тюр­мор­тах тоже было много черных тонов, он пе­ре­да­вал тем самым нап­ря­же­ние, экс­прес­сию. Во-вторых, Вей­сберг вслед за Се­зан­ном лепит форму цветом. И на­ко­нец, самое глав­ное: поп­ро­буйте пред­ста­вить, куда Вам нужно встать, чтобы уви­деть этот стол и эти апель­сины таким об­ра­зом. У Вас есть ответ? Пра­виль­ный ответ зак­лю­ча­ется в том, что здесь сум­ми­ру­ются, как и у Се­занна, точки зрения. Вы не можете оп­ре­де­лить, где Вы. Чтобы уви­деть так сто­леш­ницу, Вы должны над ней вос­па­рить, для каж­дого апель­сина есть свой угол зрения. Это на­по­ми­нает еги­пет­ское ис­кусс­тво или дет­ские ри­сунки: ни древ­ние егип­тяне, ни дети не му­ча­ются воп­ро­сом, какую точку зрения выб­рать, они рисуют так, как удоб­нее (форму головы - в про­филь, а глаз - в анфас, вер­хнюю часть тела – с фрон­таль­ной по­зи­ции, а ступни – сбоку). По­лу­ча­ется, что на эти апель­сины смот­рит не один че­ло­век, здесь сумма точек зрения и зри­те­лей. Это ин­тел­лек­ту­аль­ная жи­во­пись.

Од­нажды, рас­сер­див­шись на на­тур­щика, Поль Сезанн приз­вал его рав­няться на яблоко, «ко­то­рое умеет ос­та­ваться не­под­виж­ным». Нечто по­доб­ное ис­пы­тала на себе Анна Бли­нова, когда по­зи­ро­вала Вей­сбергу. По 45 минут ей при­хо­ди­лось сидеть не­под­вижно в не­удоб­ной позе, потом 15-ми­нут­ный пе­ре­рыв, и снова 45-ми­нут­ная не­под­виж­ность. Од­нажды ху­дож­ник сказал: “Вы меня раз­дра­жа­ете, Вы по­че­сали бровь”. Анна воз­ра­зила, что этого не было. “Значит Вы хотели по­че­сать бровь”. И тут Анна поняла, что ху­дож­ник читает ее мысли.

Самое ин­те­рес­ное, на мой взгляд, на этой выс­тавке – это воз­мож­ность прос­ле­дить как эво­лю­ци­они­ро­вала жи­во­пись Вей­сберга от буй­ства красок и мо­нох­ром­ной жи­во­писи.

Его «не­ви­ди­мой жи­во­писи» зре­лого пе­ри­ода пос­вя­щены два зак­лю­чи­тель­ных зала. Ху­дож­ник строил ком­по­зи­ции на вза­имо­дей­ствии сбли­жен­ных цве­то­вых от­тен­ков.