Нужно еще отдохнуть после летнего отдыха? Вам на выставку “Журнал красивой жизни”

Це­ле­вой ауди­то­рией жур­нала, соз­дан­ного по об­разцу бри­тан­ских “Country Style” и “Tatler”, было высшее об­щес­тво, сос­то­ятель­ные люди. В жур­нале пе­ча­тали статьи о балах, охотах, пу­те­шес­твиях, ве­ли­кок­ня­жес­ких по­мол­вках и свадь­бах, о ве­ли­ко­леп­ных ин­терь­ерах, уни­каль­ных час­тных кол­лек­циях, особый акцент де­лался на жизнь дво­рян­ской усадьбы. Обя­за­тель­ными руб­ри­ками были от­клики на но­винки ли­те­ра­туры и ис­кусс­тва, премь­еры спек­так­лей, ана­лизы по­се­ще­ния вер­ни­са­жей, обзоры куль­тур­ных со­бы­тий.

Об­ра­ща­ясь к чи­та­те­лям, ре­дак­тор жур­нала В. П. Крымов описал глав­ную задачу из­да­ния сле­ду­ющим об­ра­зом: «…ра­дос­тного так мало в жизни, что его, ка­за­лось бы, надо под­чер­ки­вать, как можно больше го­во­рить о нем… Кра­си­вая жизнь дос­тупна не всем, но она все-таки су­щес­твует, она соз­дает те особые цен­ности, ко­то­рые станут когда-нибудь общим дос­то­янием. Хо­те­лось бы за­пе­чат­леть эти чер­точки рус­ской жизни в прош­лом, ри­со­вать пос­те­пенно кар­тину того, что есть сейчас, что ос­та­лось, как ви­до­из­ме­ня­ется, под­чер­кнуть кра­си­вое в нас­то­ящем. Эту задачу ставит себе ре­дак­ция. Всякая по­ли­тика, пар­тий­ность, клас­со­вая рознь будут аб­со­лютно чужды жур­налу.»

В свет­ской хро­нике ос­ве­ща­лась жизнь обеих столиц —Санкт-Пе­тер­бурга и Москвы. Были руб­рики об ан­тик­ва­ри­ате, о спорте и ту­ризме. Боль­шой по­пу­ляр­ностью у чи­та­те­лей поль­зо­ва­лась руб­рика об ис­то­рии и сов­ре­мен­ном сос­то­янии театра, в ко­то­рой по­ме­ща­лись пор­треты из­вес­тных ак­те­ров и актрис, причем рядом с ними пуб­ли­ко­ва­лись пор­треты как дам из выс­шего об­щес­тва, так и пред­ста­ви­тель­ниц по­лус­вета.

Одним из ос­нов­ных те­зи­сов “Сто­лицы и усадьбы” было то, что рус­ская усадьба с ее особой жизнью уходит в прош­лое. На­илуч­шей ил­люс­тра­цией этой мысли стала кар­тина Ва­си­лия Мак­си­мова “Всё в прош­лом”. Ху­дож­ник был вы­ход­цем из кресть­ян­ской среды, учился в Пе­тер­бурге в ико­но­пис­ных мас­тер­ских, затем пос­ту­пил воль­нос­лу­ша­те­лем в Им­пе­ра­тор­скую Ака­де­мию ху­до­жеств. В 1866 году Ва­си­лий Мак­си­мов при­ехал в де­ревню Шубино Твер­ской гу­бер­нии, где ра­бо­тал учи­те­лем ри­со­ва­ния в имении графов Го­ле­ни­ще­вых-Ку­ту­зо­вых. Это была богато об­став­лен­ная усадьба со сле­дами былого ве­ли­чия, ко­то­рая пос­те­пенно при­хо­дила в упадок. Именно там у Ва­си­лия Мак­си­мова ро­ди­лась идея кар­тины, ко­то­рую он в даль­ней­шем вы­на­ши­вал 30 лет. Кар­тина в итоге имела ог­ром­ный успех, пов­то­рить ко­то­рый ху­дож­нику больше не уда­лось. Чтобы со­дер­жать семью Ва­си­лий Мак­си­мов пов­то­рял это про­из­ве­де­ние более сорока раз!

За­час­тую об­ложки но­ме­ров ук­ра­шали цвет­ные реп­ро­дук­ции картин ху­дож­ни­ков—«ми­рис­кус­ни­ков» А. Н. Бенуа, М. В. До­бу­жин­ского, К. А. Ко­ро­вина, К. А. Сомова и других. Ос­нов­ной целью ху­до­жес­твен­ного твор­чес­тва ми­рис­кус­ни­ков было по­ка­зать кра­соту в субъ­ек­тив­ном по­ни­ма­нии каж­дого мас­тера, что давало аб­со­лют­ную сво­боду в выборе тем, об­ра­зов и вы­ра­зи­тель­ных средств. В этом смысле задачи ху­дож­ни­ков объ­еди­не­ния “Мир ис­кусс­тва” и ре­дак­ции “Сто­лицы и усадьбы” сов­па­дали: кар­тины и их сюжеты должны нести людям ра­дость.

Для об­зо­ров вер­ни­са­жей в ре­дак­цию жур­нала был приг­ла­шен критик Сергей Кон­да­ков, ко­то­рый от­ли­чался кон­сер­ва­тив­ными взгля­дами. Вот, нап­ри­мер, его отзыв о выс­тавке фу­ту­рис­тов: «Время от вре­мени дома су­мас­шед­ших ус­тра­ивают выс­тавки из­де­лий своих пи­том­цев. Иногда здесь бывают ин­те­рес­ней­шие про­из­ве­де­ния боль­ной души. Фу­ту­ристы не су­мас­шед­шие и не боль­ные та­ланты, это просто раз­вяз­ные мо­ло­дые люди, вроде тех, что тор­гуют из-под полы на буль­ва­рах Парижа или под ар­ка­дой Не­аполя. Уди­ви­тельно одно, каким об­ра­зом им­пе­ра­тор­ское об­щес­тво по­ощ­ре­ния ху­до­жеств при­ка­са­ется к этому делу… Эта выс­тавка тре­уголь­ни­ков, мо­лот­ков, ко­ро­бок от пудры, ложек, спичек, старых жес­тя­ных труб. А по тра­ги­чес­кому ут­вер­жде­нию одной из по­се­ти­тель­ниц даже от­руб­лен­ного хвос­тика милого Тоби ни­ка­кого ка­са­тель­ства к ху­до­жес­тву не имеет. А расчёт господ фу­ту­рис­тов прост — всегда най­дутся умники, ко­то­рые будут ходить вокруг хвос­тика Тоби и глу­бо­ко­мыс­ленно рас­суж­дать — почему он зак­ру­чен вправо, а не влево». Впро­чем, и се­годня многие раз­де­ляют мнение Сергея Кон­да­кова о фу­ту­рис­тах.

А об этой кар­тине Ека­те­рины Голь­дин­гер Кон­да­ков писал сле­ду­ющее: «Робкий ве­сен­ний сол­неч­ный луч Голь­дин­гера», - критик, по всей ви­ди­мости, не осоз­нал, что автор жен­щина, - «зо­ло­тит серую стену. Нес­мотря на скром­ность сюжета, кар­тина эта про­из­во­дит впе­чат­ле­ние вир­ту­оз­ного изу­че­ния натуры». Ека­те­рина Голь­дин­гер про­фес­си­ональ­ного ху­до­жес­твен­ного об­ра­зо­ва­ния не имела, она брала час­тные уроки у пре­по­да­ва­те­лей мос­ков­ского учи­лища жи­во­писи Кон­стан­тина Са­виц­кого и Ле­онида Пас­тер­нака, затем учи­лась в Париже в мас­тер­ской Кор­мона. Мотив сол­неч­ных бликов в ин­терь­ере был у ху­дож­ницы одним из самых лю­би­мых.

Мне хо­те­лось бы от­ме­тить, что на выс­тавке есть работы двух учениц Репина Елены Ки­се­ле­вой и Анны Ос­тро­умо­вой-Ле­бе­де­вой.

Ат­мос­фера бес­печ­ности и пог­ру­жен­ности в «кра­си­вую жизнь», при­су­щие жур­налу, не были раз­ру­шены даже с на­ча­лом Первой ми­ро­вой войны. В № 16–17 за 1914 г. от­ме­ча­лось: «Наш журнал по своей прог­рамме… не должен, ка­жется нам, ни в чем от­сту­пать от преж­него со­дер­жа­ния. Мы должны до­пол­нить его ил­люс­тра­ци­ями не­ко­то­рых новых ве­ли­чес­твен­ных кра­си­вых черт рус­ской жизни, вдруг про­явив­шихся среди общего подъ­ема».

Перед вами пор­трет ве­ли­кой кня­гини Вик­то­рии Фе­до­ровны, внучки им­пе­ра­тора Алек­сан­дра II (по матери) и ан­глий­ской ко­ро­левы Вик­то­рии (по отцу). Де­вочка по­лу­чила не­обыч­ное двой­ное имя - Вик­то­рия Мелита - в честь ан­глий­ской ба­бушки и места рож­де­ния (ос­трова Мальта). Дет­ские годы Вик­то­рии Мелиты прошли в Ве­ли­коб­ри­та­нии и на Мальте, где её отец, герцог Саксен-Кобург-Гот­ский служил в ко­ро­лев­ском военно-мор­ском флоте. Еще в юности Вик­то­рия Мелита влю­би­лась в кузена со сто­роны матери ве­ли­кого князя Ки­рилла Вла­ди­ми­ро­вича, внука им­пе­ра­тора Алек­сан­дра II, однако брак между ними был не­воз­мо­жен, пос­кольку пра­вос­ла­вие не одоб­ряло близ­ко­родс­твен­ные связи. Под дав­ле­нием ко­ро­левы Вик­то­рии, в 1894 году прин­цесса вышла замуж за гес­сен­ского кузена гер­цога Эрнста Люд­вига. Брак счас­тли­вым не был, но развод стал воз­мо­жен только после смерти ко­ро­левы Вик­то­рии. В 1905 году Вик­то­рия Мелита вышла замуж за ве­ли­кого князя Ки­рилла Вла­ди­ми­ро­вича, брак не был одоб­рен ни рос­сий­ским им­пе­ра­то­ром, ни ан­глий­ским ко­ро­лем, въезд в Россию, как и про­жи­ва­ние в ней, стали зап­ре­щены, ве­ли­кий князь Кирилл Вла­ди­ми­ро­вич был отс­тра­нен от службы на флоте и лишен всех им­пе­ра­тор­ских выплат и во­ен­ного звания. Суп­руги по­се­ли­лись в Париже, у них ро­ди­лись две дочери. Вик­то­рия Мелита пе­решла в пра­вос­ла­вие и по­лу­чила имя Вик­то­рия Фе­до­ровна. В 1907 году гнев Ни­ко­лая II сме­нился на ми­лость: брак был приз­нан, ве­ли­кий князь Кирилл Вла­ди­ми­ро­вич вос­ста­нов­лен в звании и на службе. Вик­то­рия Фе­до­ровна стала ве­ли­кой кня­ги­ней с ти­ту­лом Им­пе­ра­тор­ское вы­со­чес­тво. Во время Первой ми­ро­вой войны она была на пе­ре­до­вой, вы­пол­няла обя­зан­ности ме­ди­цин­ской сестры, бывала на фронте под Вар­ша­вой, за свою де­ятель­ность была наг­раж­дена тремя Ге­ор­ги­ев­скими крес­тами. После со­бы­тий 1917 года семья ве­ли­кого князя Ки­рилла Вла­ди­ми­ро­вича от­пра­ви­лась в эмиг­ра­цию. После гибели Ни­ко­лая II Кирилл Вла­ди­ми­ро­вич ока­зался по стар­шинс­тву нас­ле­до­ва­ния главой им­пе­ра­тор­ского дома и про­воз­гла­сил себя Им­пе­ра­то­ром Все­рос­сий­ским в из­гна­нии Ки­рил­лом I.

Вторая часть эк­спо­зи­ции пос­вя­щена от­но­ше­нию сов­ре­мен­ных ху­дож­ни­ков к гла­муру, к так на­зы­ва­емой “кра­си­вой жизни”, их по­ни­ма­нию того, что такое рос­кошь. Здесь есть место и реф­лек­сии, и иронии, и от­кро­вен­ному сар­казму. На мой взгляд, ку­ра­торы про­екта очень удачно со­еди­нили две части выс­тавки, поз­во­лив зри­телю пос­мот­реть на dolce vita “вчера и се­годня”.

Мне, ко­нечно, очень близок взгляд Ольги Тоб­ре­лутс. О своей серии “Утро в Эр­ми­таже” она пишет так: “Эта серия ро­ди­лась, когда я впер­вые попала в Эр­ми­таж до от­кры­тия музея, в самые ранние часы. Это ли не ис­тин­ная рос­кошь – гулять среди сок­ро­вищ одному в лучах ут­рен­него солнца?”