Пересуды. О чем говорили москвичи 200 лет назад

Тема новой ка­мер­ной выс­тавки в Музее Тро­пи­нина – герои свет­ской хро­ники и пе­ре­су­дов, раз­го­воры, о ко­то­рых за­ни­мали жи­те­лей пер­воп­рес­толь­ной конца XVIII – первой по­ло­вины XIX сто­ле­тия.

Как тут не вспом­нить цитату из бес­смер­тной ко­ме­дии Алек­сан­дра Сер­ге­евича Гри­бо­едова: «По­ве­рили глупцы, другим пе­ре­дают, ста­рухи вмиг тре­вогу бьют — и вот об­щес­твен­ное мненье!»

Кстати, одна из первых ге­ро­инь, о ко­то­рой узнают по­се­ти­тели выс­тавки, встре­ча­ется как раз в “Горе от ума”. Мос­ков­скую эк­сцен­трич­ную барыню Нас­тасью Дмит­ри­евну Оф­ро­си­мову, ко­то­рую Гри­бо­едов вывел вывел в образе Анфисы Ни­ловны Хлес­то­вой. По­го­ва­ри­вали, что Нас­тасья Дмит­ри­евна, своего мужа, бо­евого ге­не­рала, спод­виж­ника свет­лей­шего князя По­тем­кина, Павла Оф­ро­си­мова по­хи­тила из дома и от­везла под венец. Муж-ге­не­рал был у суп­руги всю жизнь под каб­лу­ком, а о своих уже взрос­лых сы­новьях Нас­тасья Дмит­ри­евна го­во­рила: "У меня есть руки, а у них есть щеки".

Оф­ро­си­мова ос­та­лась в рус­ской ли­те­ра­туре нав­сегда. Еще при жизни, в 1807 году она стала ге­ро­иней ко­ме­дии Федора Рас­топ­чина "Вести или живой убитый", про­об­ра­зом Ма­ремь­яны На­ба­то­вой. Нас­тасья Дмит­ри­евна стала и про­то­ти­пом Марьи Дмит­ри­евны Ах­ро­си­мо­вой в “Войне и мире” Л.Н.Тол­стого.

После выхода “Бедной Лизы” Ка­рам­зина, мос­квичи начали искать, в каком же пруду уто­пи­лась глав­ная ге­ро­иня. По опи­са­ниям в книге под­хо­дил пруд, ко­то­рый был не­по­да­лёку от Си­мо­нова мо­нас­тыря (сейчас район стан­ции метро «Ав­то­за­вод­ская»). По цер­ков­ному пре­да­нию, водоём вы­ко­пали монахи Си­мо­нова мо­нас­тыря, при­ни­мал учас­тие в работе и сам Сергий Ра­до­неж­ский, по­этому в память об этом водоём по­лу­чил наз­ва­ние Сер­ги­ев­ский или Святой. Но в народе в XIX веке пруд стали на­зы­вать Ли­зи­ным. По сюжету по­вести, Лиза жила в хижине не­да­леко от пруда.

Ху­дож­ник Орест Кип­рен­ский на­пи­сал пор­трет «Бедная Лиза». Его ге­ро­иня одета в белое — символ чис­тоты — и держит в руках гвоз­дику, ко­то­рая на языке цветов XIX века оли­цет­во­ряла скром­ность и ис­крен­нюю любовь.

Го­во­рили в Москве о пред­ста­ви­те­лях ста­рин­ного дво­рян­ского рода Туч­ко­вых. В начале XIX века в рус­ской армии слу­жили и дос­тигли ге­не­раль­ских чинов пять братьев Туч­ко­вых. Во время Оте­чес­твен­ной войны на дей­стви­тель­ной службе на­хо­ди­лись четыре брата. Ни­ко­лай Алек­се­евич, ге­не­рал-лей­те­нант, ко­ман­дир пе­хот­ного кор­пуса, Тучков-первый (в армии, для крат­кости, было при­нято на­зы­вать офи­це­ров по фа­ми­лиям, без имён-от­честв, для од­но­фа­миль­цев и родс­твен­ни­ков до­бав­ляли к фа­ми­лии по­ряд­ко­вый номер). Тучков-первый погиб в Бо­ро­дин­ском сра­же­нии.

Сергей Алек­се­евич, Тучков-второй – се­на­тор, ге­не­рал-лей­те­нант, ос­но­ва­тель города Из­ма­ила.

Павел Алек­се­евич, Тучков-третий, 7 ав­густа 1812 года на Ва­лу­ти­ной горе, с тремя ты­ся­чами солдат за­дер­жал корпус мар­шала Нея, чем сильно на­ру­шил планы На­по­ле­она. Он лично повёл в атаку Ека­те­ри­нос­лав­ский гре­на­дёр­ский полк, попал в плен. Через нес­колько дней был пред­став­лен На­по­ле­ону. Тот вы­ра­зил вос­хи­ще­ние от­ва­гой Туч­кова, вернул ему заб­ран­ную шпагу и приг­ла­сил во Фран­цию.

Тучков к тому мо­менту уже был влюб­лен в Мар­га­риту, и едва узнав о её раз­воде и воз­вра­ще­нии в ро­ди­тель­ский дом, он от­пра­вился про­сить руки лю­би­мой. Но ро­ди­тель­ского бла­гос­ло­ве­ния приш­лось ждать нес­колько лет. По пре­да­нию, во время вен­ча­ния про­изошло уди­ви­тель­ное со­бы­тие: старик-юро­ди­вый, си­дев­ший на цер­ков­ной па­перти, про­тя­нул не­весте грубую су­ко­ва­тую палку со сло­вами: «Вот тебе посох, сестра Мария!». Тогда зна­че­ние этой фразы ока­за­лось не­по­ня­тым.

Мар­га­рита так любила суп­руга, что до­би­лась раз­ре­ше­ния соп­ро­вож­дать его в по­хо­дах. Нас­ту­пил 1812 год. Од­нажды Мар­га­рите прис­ни­лось, что она в нез­на­ко­мом го­родке и на стенах домов всюду над­писи - Бо­ро­дино. К ней входят отец и брат и го­во­рят: «Муж твой пал со шпагой в руках на полях Бо­ро­дина». И подают ей сына со сло­вами: «Вот все, что тебе ос­та­лось от твоего Алек­сан­дра!» Она прос­ну­лась в хо­лод­ном поту, Алек­сандр выс­лу­шав ее рас­сказ, взял ге­ог­ра­фи­чес­кую карту. Они оба долго искали Бо­ро­дино, но не нашли.

Бри­гада Туч­кова при­ни­мала учас­тие в защите Баг­ра­ти­оно­вых флешей. Го­во­рят, во время сра­же­ния сол­даты Туч­кова дрог­нули под на­тис­ком фран­цу­зов. Тогда ге­не­рал, подняв с земли упав­шее знамя, пошел вперед, ув­ле­кая за собой бойцов в кон­тра­таку. В разгар схватки кар­течь ра­зор­вала ему грудь...

В ок­тябре 1812 года бе­зу­теш­ная Мар­га­рита по­ехала на поле битвы искать тело мужа, но не нашла. Мар­га­рита про­дала свои брил­ли­анты и при со­дей­ствии им­пе­рат­рицы Марии Фё­до­ровны купила три де­ся­тины земли там, где пал смертью героя её супруг. В 1818 году она начала стро­ить храм Спаса Не­ру­кот­вор­ного.
Однако беды Мар­га­риты Туч­ко­вой на этом не за­кон­чи­лись. Осенью 1826 года прос­ту­дился и ско­ро­пос­тижно скон­чался ее 15-летний сын Ни­ко­лай. В 1839 году от­крылся Спасо-Бо­ро­дин­ский жен­ский мо­нас­тырь, нас­то­ятель­ни­цей ко­то­рого стала игу­ме­ния Мария, в ко­то­рой уже сложно было узнать Мар­га­риту Туч­кову. Так сбы­лось пред­ска­за­ние юро­ди­вого. С игу­мен­ским по­со­хом мать Мария не рас­ста­ва­лась до конца дней. По ле­генде после смерти игу­меньи при ней нашли ме­дальон с за­пис­кой, ко­то­рую в мо­ло­дости прис­лал ей влюб­лен­ный в нее Алек­сандр: «Кто вла­деет моим сер­дцем, и кто вол­нует его? Прек­рас­ная Мар­га­рита!».

Через сто лет после Бо­ро­дин­ского сра­же­ния Марина Цве­та­ева писала:

Ах, на гравюре полустертой,В один великолепный миг,Я встретила, Тучков-четвертый,Ваш нежный лик,4И вашу хрупкую фигуру,И золотые ордена…И я, поцеловав гравюру,Не знала сна…8О, как, мне кажется, могли выРукою, полною перстней,И кудри дев ласкать — и гривыСвоих коней…12

Выс­тавка также ка­са­ется воп­роса ос­во­бож­де­ния В.А. Тро­пи­нина из кре­пос­тной за­ви­си­мости и роли в этой ис­то­рии Алек­сея Алек­се­евича Туч­кова, ге­не­рал-майора, ко­то­рый в Оте­чес­твен­ной войне 1812 в от­ли­чие от своих братьев не при­ни­мал учас­тие. В 1797 он всту­пил в кон­фликт с цар­ским фа­во­ри­том графом A.A. Арак­че­евым и был вы­нуж­ден ос­та­вить службу. Алек­сей Алек­се­евич хло­по­тал за кре­пос­тного ху­дож­ника перед его хо­зя­ином графом Мор­ко­вым. По­чи­та­тели твор­чес­тва Тро­пи­нина тре­бо­вали у Мор­кова дать ему воль­ную. Друг жи­во­писца Михаил Дмит­риев даже пред­ла­гал графу прос­тить круп­ный кар­точ­ный долг за ос­во­бож­де­ние, но Морков был неп­рек­ло­нен. Одним из тех, кому в итоге уда­лось пов­ли­ять на си­ту­ацию был Алек­сей Алек­се­евич Тучков. Его пор­трет кисти Тро­пи­нина пред­став­лен на выс­тавке. Воль­ную ху­дож­ник по­лу­чил весной 1823 года в ка­чес­тве пас­халь­ного по­дарка, однако вся его семья ос­та­лась в кре­пос­тной за­ви­си­мости.

В 1826 году пер­воп­рес­толь­ная об­суж­дала сва­товс­тво Пуш­кина к своей даль­ней родс­твен­нице Софье Фё­до­ровне Пуш­ки­ной. Она была на семь лет младше Пуш­кина и слыла одной из первых кра­са­виц Москвы. Отцы Алек­сан­дра Сер­ге­евича и Софьи Фё­до­ровны были чет­ве­ро­юрод­ными брать­ями.

Нет, не черкешенка она;Но в долы Грузии от векаТакая дева не сошлаС высот угрюмого Казбека.4Нет, не агат в глазах у ней,Но все сокровища ВостокаНе стоят сладостных лучейЕе полуденного ока.8

В письме В.П. Зуб­кову Алек­сандр Сер­ге­евич пишет:

"Мне двад­цать семь лет, до­ро­гой друг, Пора жить, т.е. поз­нать счастье. ...могу ли я не быть самым счас­тли­вым че­ло­ве­ком с нею, – я тре­пещу перед не­воз­мож­ностью сде­лать её столь же счас­тли­вою, как это мне же­ла­тельно… Боже мой, до чего она хороша! ... До­ро­гой друг... Скажи ей, что я бла­го­ра­зум­нее, чем кажусь... Мер­зкий этот Панин: два года влюб­лен, а сва­таться со­би­ра­ется на фо­ми­ной неделе, – а я вижу раз её в ложе, в другой на бале, а в третий сва­та­юсь… Ангел мой, уго­вори её, упроси её, нас­тра­щай её Па­ни­ным сквер­ным и жени меня!".

Софья пред­почла Ва­ле­ри­ана Алек­сан­дро­вича Панина, а уже через год, в 1827 году мос­квичи об­суж­дали от­но­ше­ния Пуш­кина с другой кра­са­ви­цей, Ека­те­ри­ной Уша­ко­вой.

Одна из мос­ков­ских зна­ко­мых семьи Уша­ко­вых Е. С. Те­леп­нева писала в 1827 году:

“Мень­шая очень, очень хо­ро­шень­кая, а стар­шая чрез­вы­чайно ин­те­ре­сует меня, потому что, по-ви­ди­мому, наш поэт, наш зна­ме­ни­тый Пушкин, на­ме­рен вру­чить ей судьбу жизни своей, ибо уже по­ло­жил оружие свое у ног ее, т. е. ска­зать просто, влюб­лен в нее. Это общая молва.”

В Москве рас­прос­тра­ни­лась молва об их скорой свадьбе, но пред­ло­же­ния не пос­ле­до­вало. Ека­те­рина глу­боко пе­ре­жи­вала разрыв с поэтом. С боль­шим дос­то­инс­твом пе­ре­несла она ох­лаж­де­ние к ней лю­би­мого и при­няла не­лег­кое ре­ше­ние: выйти замуж без любви за дру­гого. Но Алек­сандр Сер­ге­евич, узнав об этом, при­ло­жил не­ма­лые усилия, чтобы расс­тро­ить свадьбу, и до­бился своего. Замуж Ека­те­рина вышла только после смерти Пуш­кина. Рев­ни­вый муж нас­тоял на унич­то­же­нии де­вичь­его аль­бома с пуш­кин­скими стро­ками и ри­сун­ками. К со­жа­ле­нию, не сох­ра­ни­лись и письма Пуш­кина. Перед смертью Ека­те­рина Ни­ко­ла­евна поп­ро­сила дочь сжечь их, про­из­неся при этом: «Мы любили друг друга горячо, это была наша сер­деч­ная тайна, пусть она и умрет с нами».

Пуш­ки­нисты го­во­рят, что если бы поэт же­нился на Уша­ко­вой, то прожил бы долгую счас­тли­вую жизнь и умер своей смертью. Но, судьба рас­по­ря­ди­лась по-дру­гому...

В нас­то­ящее время в музее про­хо­дит еще три выс­тавки. “Cорок пять сорок пятого” (сорок пять жиз­не­ут­вер­жда­ющих по­ло­тен разных ху­дож­ни­ков, на­пи­сан­ные в 1945-ом по­бед­ном году), мой ре­пор­таж об этой выс­тавке впе­реди. Выс­тавки, о ко­то­рых я писала ранее (пе­ре­хо­дите по ссыл­кам, если не читали): “Ва­си­лий Тро­пи­нин. Первый мос­ков­ский пор­тре­тист” и “Память о счастье” (обе выс­тавки прод­лятся до 2 июля 2025).