Формулы вечности: путешествие от старых мастеров к цифровой Вселенной

Первая часть выс­тавки пос­вя­щена ис­то­рии гран­ди­оз­ного про­мыш­лен­ного хо­ло­диль­ника, пос­тро­ен­ного в Москве по про­екту Ивана Жол­тов­ского. Здание, за­ду­ман­ное в начале 1950-х с от­сыл­кой к ве­не­ци­ан­скому Дворцу дожей, должно было про­де­монс­три­ро­вать, как гар­мо­ни­чес­кие прин­ципы Ре­нес­санса со­че­та­ются с тех­но­ло­ги­чес­кими воз­мож­нос­тями. Однако стро­итель­ство на­ча­лось уже во второй по­ло­вине де­ся­ти­ле­тия, при Хру­щеве, в период борьбы с “из­ли­шес­твами в ар­хи­тек­туре”. В итоге про­мыш­лен­ный хо­ло­диль­ник пол­ностью ли­шился бо­га­того декора, сде­лав­шись сугубо фун­кци­ональ­ным объ­ек­том, ко­то­рый до сих пор можно уви­деть в Москве на От­кры­том шоссе. О пер­во­на­чаль­ном за­мысле на­по­ми­нает лишь силуэт с на­ме­ком на клас­си­чес­кую ан­тич­ность и не­боль­шой де­ко­ра­тив­ный фриз, при­чуд­ливо кон­трас­ти­ру­ющий с ок­ру­жа­ющим го­род­ским пей­за­жем.

Ис­сле­дуя со­ци­аль­ные и пси­хо­ло­ги­чес­кие ас­пекты сов­ре­мен­ной жизни, ко­леб­лю­щейся на грани циф­ро­вого и ма­те­ри­аль­ного, ху­дож­ница Дарья Ар­бу­зова ис­поль­зует проз­рач­ные ма­те­ри­алы: стекло, плас­тик, а теперь и лед. Ее скуль­птура, вы­пол­нен­ная спе­ци­ально для про­екта «Фор­мулы веч­ности», вдох­нов­лена до­пол­не­нием к компь­ютер­ной игре Warcraft III, ко­то­рое так и на­зы­ва­ется- The Frozen Throne, а сам трон ху­дож­ница ин­тер­пре­ти­рует как символ всев­лас­тия. Скуль­птура на­хо­дится внутри хо­ло­диль­ной ус­та­новки, от­сы­ла­ющей к ин­дус­три­аль­ному хо­ло­диль­нику Жол­тов­ского. Внутри трона, вы­се­чен­ного из куска льда, об­на­ру­жи­ва­ется компь­ютер­ное кресло.

Одна из самых ин­те­рес­ных работ из пред­став­лен­ных на выс­тавке, на мой взгляд, «Нор­веж­ская рап­со­дия. Зимний мотив Тронь­ёма» Вла­ди­мира Ба­ра­нова-Рос­сине. Она вы­пол­нена с ис­поль­зо­ва­нием эле­мен­тов ленты Мё­би­уса – по­пу­ляр­ного тогда изоб­ре­те­ния не­мец­кого ма­те­ма­тика, под­чер­ки­вая нес­кон­ча­емую сущ­ность отоб­ра­жа­емого. Ба­ра­нов-Рос­сине был ос­но­во­по­лож­ни­ком све­то­му­зы­каль­ного ки­не­тизма в ис­кусс­тве аван­гарда, изоб­ре­та­те­лем, на­шед­шим первый ри­су­нок ткани «Ка­муф­ляж». Он дружил с Мо­диль­яни и Леже. Ху­дож­ник не мог по­ве­рить, что его, творца, фа­шисты могут вы­везти из Парижа в 1943 году и унич­то­жить, как мил­ли­оны не­вин­ных жертв на­цизма, в кон­цен­тра­ци­он­ном лагере в январе 1944 года.

Вла­ди­мир Бо­ро­ви­ков­ский об­ра­ща­ется к сло­жив­ше­муся в его твор­чес­тве типу ка­мер­ного пор­трета. В рамках этого жанра ху­дож­ник соз­дает ал­ле­го­ри­чес­кое изоб­ра­же­ние зимы в виде ста­рого кресть­янина в тулупе. В левой части кар­тины Бо­ро­ви­ков­ский едва на­ме­чает бес­при­ют­ный пейзаж с голыми де­ревь­ями, сне­гами, со­суль­ками. Мер­твен­ным хо­ло­дом на­пол­нены глаза ста­рика. Его не­че­са­ные космы ка­жутся по­дер­ну­тыми инеем. Тема уга­са­ния жизни ас­со­ци­иру­ется с нас­тро­ением про­моз­глой пи­тер­ской зимы. Под паль­цами ста­рика тлеет костер, от­бра­сы­ва­ющий на них крас­но­ва­тые от­светы, – пос­лед­нее тепло ухо­дя­щей жизни.

Еще одна ал­ле­го­рия зимы, пред­став­лен­ная на выс­тавке, соз­дана скуль­пто­ром из Кар­рары Джо­ванни Ан­то­нио Чибеи. Его имя было в свое время широко из­вес­тно в Европе. В нас­то­ящее время мастер почти забыт, что скорее всего объ­яс­ня­ется малым числом сох­ра­нив­шихся про­из­ве­де­ний. Тем боль­ший ин­те­рес вы­зы­вают статуи и бюсты, ис­пол­нен­ные им для рус­ских за­каз­чи­ков, первым из ко­то­рых стал граф А.Г. Орлов-Чес­мен­ский. Серия статуй, изоб­ра­жа­ющих вре­мена года, сейчас на­хо­дится в Эр­ми­таже. В воз­расте 33 лет Чибеи решил ос­та­вить скуль­птуру и стать свя­щен­ни­ком. Однако затем Джо­ванни Ан­то­нио, все‑таки приняв сан свя­щен­ника, воз­гла­вил собс­твен­ную мас­тер­скую. В 1769 году он стал первым ди­рек­то­ром вновь уч­реж­ден­ной в Кар­раре Ака­де­мии ху­до­жеств, а с 1774 года — ка­но­ни­ком собора Сант Андреа в Кар­раре.

Кар­тина «Гам­мер­фест» была за­ду­мана Кон­стан­ти­ном Ко­ро­ви­ным во время его по­ез­дки с Ва­лен­ти­ном Се­ро­вым на север России и в Скан­ди­на­вию в 1894 году, ко­то­рая была ор­га­ни­зо­вана Саввой Ма­мон­то­вым. Они по­се­тили Хам­мер­фест — один из самых се­вер­ных го­ро­дов Нор­ве­гии и всей Европы, наз­ва­ние ко­то­рого в то время пе­ре­во­ди­лось на рус­ский язык как «Гем­мер­фест» или «Гам­мер­фест». Эта кар­тина, окон­чен­ная в 1895 году, яв­ля­ется сво­е­об­раз­ным обоб­ще­нием се­вер­ных этюдов Ко­ро­вина и счи­та­ется на­ибо­лее зна­чи­тель­ным про­из­ве­де­нием се­вер­ного цикла его работ. Сна­чала ка­жется, что кар­тина вы­пол­нена в сдер­жан­ных приг­лу­шен­ных тонах, но при вни­ма­тель­ном рас­смот­ре­нии ока­зы­ва­ется, что вся она бук­вально пе­ре­ли­ва­ется мно­жес­твом мелких раз­ноц­вет­ных мазков. Все вокруг бук­вально залито хо­лод­ным светом се­вер­ного сияния. Оно выс­ту­пает сво­е­об­раз­ным фоном всего изоб­ра­же­ния, прив­ле­кая взгляд, но не пе­ре­тя­ги­вая его пол­ностью на себя. Эта кар­тина – нас­то­ящее тор­жес­тво им­прес­си­онис­ти­чес­ких тра­ди­ций и воп­ло­ще­ние си­юми­нут­ного ощу­ще­ния, ко­то­рое ос­та­вило в памяти ху­дож­ника рос­кош­ное се­вер­ное сияние.

Фриц Таулов стал первым нор­веж­ским жи­во­пис­цем, прос­ла­вив­шимся в Европе и за её пре­де­лами. Таулов даже в годы жи­во­пис­ных ре­во­лю­ций и смелых ху­до­жес­твен­ных эк­спе­ри­мен­тов, ос­та­вался верным тра­ди­ци­он­ной школе. Единс­твен­ное, чем обо­га­тили ху­дож­ника им­прес­си­онисты, - это при­вычка ра­бо­тать на пле­нэре, чтобы как можно точнее пе­ре­да­вать краски при­роды и све­то­вые эф­фекты раз­ного вре­мени суток. В ос­таль­ном же работы Та­улова ос­та­ва­лись ре­алис­тич­ными. Самыми удач­ными из них ху­дож­ник считал те, ко­то­рые были на­пи­саны в ма­лень­ких го­род­ках и неп­ри­мет­ных местах Нор­ве­гии и Фран­ции. К таким кар­ти­нам можно от­нести «Ночь». Эта работа стала одним из самых ранних ев­ро­пей­ских при­об­ре­те­ний круп­ней­шего мос­ков­ского кол­лек­ци­онера - Ми­ха­ила Аб­ра­мо­вича Мо­ро­зова.

Ро­ку­элл Кент в разные годы жил на Аляске, в Ир­лан­дии, в Грен­лан­дии. Он пы­тался обог­нуть мыс Горн на утлом су­де­нышке, ко­то­рое со­ору­дил прак­ти­чески своими руками, и пе­ре­жил два ко­раб­лек­ру­ше­ния. Кент издал книгу, в ко­то­рой описал свою жизнь в Грен­лан­дии. Пи­кан­тная под­роб­ность: ху­дож­ник пос­вя­тил книгу второй жене – Фрэн­сис Ли, а назвал ее «Са­ло­мина» - в честь своей грен­ланд­ской воз­люб­лен­ной. Ро­ку­элл Кент от­крыто кри­ти­ко­вал внеш­нюю по­ли­тику США, сим­па­ти­зи­руя СССР. 80 своих картин и 800 ри­сун­ков ху­дож­ник пе­ре­дал в дар со­вет­ским музеям.