«Пантеон русской живописи»: Как почт-директор создал первую национальную галерею, и причем тут масонство

Треть­яков­ская га­ле­рея пред­став­ляет выс­тавку «Пред­шес­твен­ники Павла Треть­якова». Эк­спо­зи­ция пос­вя­щена соб­ра­нию двух вы­да­ющихся ме­це­на­тов XIX века — пе­тер­бург­ского го­су­дарс­твен­ного де­ятеля, тай­ного со­вет­ника, масона Ф.И. Пря­ниш­ни­кова и мос­ков­ского купца-ста­ро­об­рядца, одного из самых сос­то­ятель­ных пред­при­ни­ма­те­лей своего вре­мени, щед­рого бла­гот­во­ри­теля и из­да­теля-прос­ве­ти­теля К.Т. Сол­да­тён­кова.

Выс­тавка очень ин­те­ресна в первую оче­редь тем, что на зна­ко­мые с детс­тва кар­тины можно пос­мот­реть по-новому - с точки зрения их про­ве­нанса.

В пре­ды­ду­щей статье я писала о Козьме Те­ренть­евиче Сол­да­тён­кове и его кол­лек­ции, се­год­няш­ний рас­сказ о Фёдоре Ива­но­виче Пря­ниш­ни­кове.

К се­ре­дине ХIХ века га­ле­рея картин Фёдора Ива­но­вича Пря­ниш­ни­кова счи­та­лась одной из лучших в России. Она рас­по­ла­га­лась в Санкт-Пе­тер­бурге, яв­ля­ясь одной из дос­топ­ри­ме­ча­тель­нос­тей сто­лицы.

Федор Ива­но­вич Пря­ниш­ни­ков ро­дился в 1793 году в Перми, его отец был чи­нов­ни­ком сред­ней руки. Ма­терью бу­ду­щего кол­лек­ци­онера была фран­цу­женка, ко­то­рую в России звали Марией Ива­нов­ной; в семье было 12 детей.

В вось­ми­лет­нем воз­расте маль­чик был оп­ре­де­лен в Бла­го­род­ный пан­сион при Мос­ков­ском уни­вер­си­тете (его од­нок­лас­сни­ком был Петр Ча­адаев), а затем окон­чил Пе­тер­бург­ский уни­вер­си­тет.

Нас­то­ящий карь­ер­ный рост Пря­ниш­ни­кова на­чался после того, как в 1824 году он был пе­ре­ве­ден в Особую кан­це­ля­рию при глав­но­на­чаль­ству­ющем над Поч­то­вым де­пар­та­мен­том. Эту дол­жность тогда за­ни­мал князь Алек­сандр Го­ли­цын. Почта России и в XXI веке ра­бо­тает далеко не бе­зуп­речно, что го­во­рить о веке XIX! Им­пе­ра­тор Ни­ко­лай I, только что при­шед­ший к власти, решил почту ис­пра­вить. В ка­чес­тве об­разца для под­ра­жа­ния взяли бри­тан­скую почту. Сле­до­вало от­пра­вить в Лондон дель­ного чи­нов­ника, ко­то­рый раз­бе­рется в ан­глий­ской поч­то­вой сис­теме, а после вос­про­из­ве­дет все в России. Выбор Го­ли­цына пал на Федора Ива­но­вича.

Больше года Пря­ниш­ни­ков изучал работу ан­глий­ской почты. По воз­вра­ще­нии в Россию под­го­то­вил доклад. Им­пе­ра­тор был до­во­лен. Пря­ниш­ни­ков стал стре­ми­тельно расти в чинах и дол­жнос­тях. Кол­леж­ский со­вет­ник, стат­ский, дей­стви­тель­ный стат­ский. Член ко­ми­тета о пре­об­ра­зо­ва­нии поч­то­вой части, по­мощ­ник пе­тер­бург­ского почт-ди­рек­тора, почт-ди­рек­тор. И в 1941 году Федор Ива­но­вич Пря­ниш­ни­ков – ди­рек­тор Поч­то­вого де­пар­та­мента и тайный со­вет­ник.

Пря­ниш­ни­ков ре­фор­ми­ро­вал рос­сий­скую почту. Вве­де­ние оди­на­ко­вой платы за письма, не взирая на от­да­лен­ность рас­сто­яний; уч­реж­де­ние в обеих сто­ли­цах го­род­ской почты; зак­лю­че­ние поч­то­вых кон­вен­ций с Прус­сией, Авс­трией, Шве­цией и Гре­цией для об­лег­че­ния обмена кор­рес­пон­ден­ций между со­сед­ними го­су­дарс­твами; вы­писка из заг­ра­ницы газет за уме­рен­ную цену; уч­реж­де­ние особых поч­то­вых карет для удобс­тва пе­ре­ез­дов час­тных лиц, пос­тройка многих новых поч­то­вых зданий – вот ос­нов­ные но­вов­ве­де­ния Пря­ниш­ни­кова.

Федор Ива­но­вич был стар­ши­ной Санкт-Пе­тер­бург­ского ан­глий­ского клуба, дей­стви­тель­ным членом Рус­ского ге­ог­ра­фи­чес­кого об­щес­тва, членом Ко­ми­тета о пос­тро­ении Иса­аки­ев­ского собора по ис­кусс­твен­ной части, членом Глав­ного совета жен­ских учеб­ных за­ве­де­ний, уп­рав­ля­ющим Ни­ко­ла­ев­ским си­рот­ским ин­сти­ту­том и Алек­сан­дров­ским си­рот­ским домом.

Он по­ку­пал про­из­ве­де­ния ис­кусс­тва для себя, для ук­ра­ше­ния своего дома, по­этому в его кол­лек­ции пре­об­ла­дали вещи, ра­до­вав­шие глаз: пор­треты прек­рас­ных женщин и детей, виды Италии и ко­ло­рит­ные жан­ро­вые сценки. Среди на­ибо­лее за­ме­ча­тель­ных работ кол­лек­ции — пять картин Вла­ди­мира Бо­ро­ви­ков­ского, пять — Дмит­рия Ле­виц­кого, 11 — Карла Брюл­лова.

Кол­лек­ция вклю­чала 182 про­из­ве­де­ния, из ко­то­рых 172 кар­тины были ра­бо­тами рус­ских ху­дож­ни­ков. Это срав­ни­тельно не­боль­шое соб­ра­ние, но оно стало первым рус­ским ху­до­жес­твен­ным соб­ра­нием и было серь­ёз­ным яв­ле­нием в ис­то­рии кол­лек­ций рус­ского ис­кусс­тва и музеев России.

Именно зна­комс­тво с га­ле­реей Пря­ниш­ни­кова спод­вигло мо­ло­дого Павла Треть­якова к соз­да­нию своей кол­лек­ции. Он же по­со­ве­то­вал Павлу Ми­хай­ло­вичу ску­пать работы нап­ря­мую у ху­дож­ни­ков прямо в мас­тер­ских.

Одно из цен­траль­ных мест в кол­лек­ции Пря­ниш­ни­кова за­ни­мал пор­трет его быв­шего на­чаль­ника и пок­ро­ви­теля, князя Го­ли­цына. Фёдор Ива­но­вич лично за­ка­зал Карлу Брюл­лову па­рад­ный пор­трет Го­ли­цына. Пор­трет по­лу­чил вос­хи­щен­ные отзывы не только сов­ре­мен­ни­ков, но и поз­днее кри­тика Алек­сан­дра Бенуа, тот считал его одной из лучших работ ху­дож­ника. В своей «Ис­то­рии рус­ской жи­во­писи в XIX веке» он на­пи­сал: «Очень жиз­нен­ный пор­трет князя Го­ли­цына, от­ды­ха­ющего на кресле в своем ка­би­нете, с полной света и воз­духа ан­фи­ла­дой комнат позади».

Сох­ра­ни­лись вос­по­ми­на­ния ху­дож­ника Ми­ха­ила Же­лез­нова, уче­ника Карла Брюл­лова, где он опи­сы­вает сцену «тор­говли» ме­це­ната с его учи­те­лем: «Когда Брюл­лов на­пи­сал по заказу Ф.И. Пря­ниш­ни­кова пор­трет А.Н. Го­ли­цына, на­хо­див­шийся на ху­до­жес­твен­ной выс­тавке 1842 года, Ф.И. спро­сил Брюл­лова: "Что же я вам должен?" Брюл­лов от­ве­чал: "Не дорого ли вам по­ка­жется, если я спрошу тысячу рублей?" — "Это мало",— сказал Ф.И. "Ну пол­торы".— "Мало".— "Не­ужели две?" —"Две".— "Ну де­лайте как знаете".

Пря­ниш­ни­ков пок­ро­ви­тель­ство­вал мо­ло­дым ху­дож­ни­кам. Илья Ефи­мо­вич Репин в своей книге “Да­лё­кое близ­кое” вспо­ми­нал, как он только при­ехал в Санкт-Пе­тер­бург из Чу­гу­ева, и Пря­ниш­ни­ков оп­ла­тил его обу­че­ние в Ака­де­мии:

“Пас­мур­ное утро ра­зыг­ры­ва­лось, солнце ос­ве­тило и окна и пол. Ах, вот из даль­ней двери вышла, как-то прод­ви­га­ясь, вы­со­кая фигура са­но­ви­того ста­рика в темно-го­лу­бом длин­ном халате с крас­ными от­во­ро­тами; он держал в руке сигару, и ее го­лу­бой дым стал об­лач­ками пе­ре­ли­ваться в сол­неч­ных лучах, идущих косо через всю ком­нату. В этих об­лач­ках и с за­па­хом аро­ма­ти­чес­кой сигары этот бритый старик по­ка­зался мне каким-то высшим су­щес­твом. Он лас­ково смот­рел на меня и про­тя­нул руку... Мне по­ка­за­лось, что это су­щес­тво не го­во­рит на нашем языке. Рука его была так чиста и кра­сива, что я не­вольно при­ло­жился к ней, как прик­ла­ды­ва­ются к руке бла­го­чин­ного или ар­хи­ерея, как мы в детс­тве «били ручку» дя­день­кам и те­тень­кам нашим и всем гостям. С этого мо­мента я как будто по­те­рял соз­на­ние. Он что-то го­во­рил, о чем-то спра­ши­вал; я ничего не помню, чувс­тво­вал только, что это су­щес­тво полно добра ко мне. Но, когда он опять, про­ща­ясь, про­тя­нул мне руку, я бро­сился це­ло­вать полу его ат­лас­ного халата и у меня фон­та­ном брыз­нули слезы. Чу­дес­ный запах аро­ма­ти­чес­кой сигары и тонких духов можно срав­нить разве с какими-нибудь рос­кош­ными яс­твами рая. Я вышел. И во всех темных пе­ре­хо­дах об­рат­ной дороги я чувс­тво­вал не­удер­жи­мые слезы в глазах и спазмы слад­кого вол­не­ния... Он обещал внести за меня плату в Ака­де­мию ху­до­жеств...”

Фёдор Ива­но­вич Пря­ниш­ни­ков прожил 74 года и скон­чался в 1867 году. Павел Треть­яков хотел вы­ку­пить кол­лек­цию, но вдова Пря­ниш­ни­кова про­сила за кол­лек­цию 70 тыс. рублей — на 20 тыс. больше, чем пла­ни­ро­вал Треть­яков. Был у ме­це­ната и мо­гу­щес­твен­ный кон­ку­рент - сам им­пе­ра­тор Алек­сандр II. Он вы­ку­пил соб­ра­ние и по­да­рил Ру­мян­цев­скому музею. После рас­фор­ми­ро­ва­ния этого круп­ней­шего музея, боль­шая часть кол­лек­ции была пе­ре­дана Треть­яков­ской га­ле­рее.