Третьяковка открывает для зрителей творчество художника Николая Ульянова

В 1889 году Ни­ко­лай Уль­янов пос­ту­пил в Мос­ков­ское учи­лище жи­во­писи, ваяния и зод­чес­тва, где его пе­да­го­гами были Н. Н. Ге, К. А. Са­виц­кий, В. А. Серов, ока­зав­ший на него осо­бенно боль­шое воз­дей­ствие и став­ший его боль­шим другом.

В 1900 году за кар­тину «Чистые пруды» Уль­янов был наг­раж­ден боль­шой се­реб­ря­ной ме­далью и по­лу­чил звание нек­лас­сного ху­дож­ника.

В се­ре­дине 1900-х годов Уль­янов ув­лекся те­ат­ром. В 1905 году он стал одним из эн­ту­зи­ас­тов Студии на По­вар­ской. В это же время сос­то­ялось его зна­комс­тво и с Мей­ер­холь­дом.

Ху­дож­ник создал де­ко­ра­ции к те­ат­раль­ным пос­та­нов­кам по пьесам А.С. Гри­бо­едова «Горе от ума», М.А. Бул­га­кова «Мольер», «Дни Тур­би­ных», к опе­ретте Ж. Оф­фен­баха «Орфей в аду».

В своем твор­чес­ком пути ху­дож­ник прошел через ув­ле­че­ние им­прес­си­ониз­мом, сим­во­лиз­мом, ку­биз­мом, фу­ту­риз­мом, вместе с тем он вос­хи­щался клас­си­чес­ким ис­кусс­твом. Все это при­вело к соз­да­нию собс­твен­ного стиля в жи­во­писи и ри­сунке, от­ме­чен­ного боль­шим раз­но­об­ра­зием ху­до­жес­твен­ных при­емов.

Ши­ро­кую из­вес­тность Ни­ко­лаю Уль­янову принес пор­трет­ный жанр, в ко­то­ром он выс­ту­пил как пос­ле­до­ва­тель своего учи­теля В. А. Серова, ему ин­те­ресно ду­шев­ное дви­же­ние, пор­тре­ти­ру­емого, весь спектр его эмоций. На выс­тавке много пор­тре­тов суп­руги и музы ху­дож­ника А.С.Гла­го­ле­вой. Пор­трет "Кон­стан­тин Сер­ге­евич Ста­нис­лав­ский за ра­бо­той" (1947 г.) стал пос­лед­ним круп­ным про­из­ве­де­нием мас­тера. Уль­янов начал писать этот пор­трет 1938 г., когда Ста­нис­лав­ский был уже тяжело болен. Ху­дож­ник успел сде­лать нес­колько наб­рос­ков с натуры, потрет был за­кон­чен уже после смерти ве­ли­кого рус­ского ре­жис­сера, и стал пор­тре­том-па­мят­ни­ком че­ло­века, учи­теля, де­ятеля ис­кусств.

Есть у Уль­янова и серия не­обыч­ных ав­то­пор­тре­тов. Выбор па­рик­ма­хер­ской, а не мас­тер­ской ху­дож­ника для ав­то­пор­трета сна­чала сби­вает зри­теля с толку. Уль­янов со стис­ну­тыми руками сидит в нап­ря­жен­ной позе, обычно вовсе не свой­ствен­ной по­се­ти­те­лям па­рик­ма­хер­ской. Воз­мож­ности зеркал очень ин­те­ре­со­вали Уль­янова-ху­дож­ника, его ув­ле­кала идея уд­во­ения изоб­ра­же­ния. Изоб­ра­же­ние в зер­кале уходит вдаль и пос­те­пенно рас­тво­ря­ется. Ана­ло­гич­ные эф­фекты можно от­части видеть на кар­ти­нах “Кафе” и “Па­риж­ская вит­рина”.

Пушкин и На­талья Ни­ко­ла­евна перед зер­ка­лом: мы видим их од­нов­ре­менно в разных ра­кур­сах. Спо­кой­ная уве­рен­ность в своей блис­та­тель­ной кра­соте Гон­ча­ро­вой кон­трас­ти­рует с тре­вож­ным взгля­дом, ко­то­рым прон­зает зри­теля поэт. Первый шаг к Черной речке сделан.

В 1907 и в 1912 годах Н.П. Уль­янов со­вер­шал по­ез­дки по Италии, и поз­днее на­пи­сал ме­му­ары «Зовы Ан­тич­ности».

Сюжет ак­ва­рели – миф о бе­зот­вет­ной любви бога пас­ту­шес­тва и ско­то­водс­тва, пло­до­ро­дия и дикой при­роды Пана, ро­див­ше­гося с коз­ли­ными ногами. Влю­бив­шись в нимфу Си­рингу, Пан стал прес­ле­до­вать ее. Спа­са­ясь от него, це­ло­муд­рен­ная Си­ринга бро­си­лась к реке Ладон и умо­лила своих сестер-наяд спасти её. Сестры прев­ра­тили её в трос­тник, ко­то­рый, ко­леб­ле­мый ветром, из­да­вал жа­лоб­ный звук. Из этого трос­тника Пан из­го­то­вил мно­гос­тволь­ную флейту, наз­ван­ную си­рин­гой по имени нимфы, мы же на­зы­ваем ее сви­релью. Уль­янов по­ка­зы­вает мгно­ве­ние, когда вол­шеб­ное прев­ра­ще­ние Си­ринги еще не свер­ши­лось, но вот-вот должно про­изойти.

Вот ри­су­нок, ко­то­рый за­ин­те­ре­со­вал меня больше всего на выс­тавке. Он от­но­сится к циклу «Во­об­ра­жа­емые пор­треты». Автор пос­та­вил перед собой не­обыч­ную задачу: ожи­вить изоб­ра­жен­ных на пор­тре­тах пер­со­на­жей или пред­ста­вить на их фоне живых женщин. Дамы пришли в га­ле­рею в кос­тю­мах преж­них эпох, они как будто сошли с ви­ся­щих на стенах пор­тре­тов. В лицах на пе­ред­нем плане под­чер­кнуты ин­ди­ви­ду­аль­ные черты и разное вы­ра­же­ние. Дамы на пор­тре­тах тоже разные, но их роднит общая сдер­жан­ная зам­кну­тость, они неп­рис­тупны. У живых женщин ху­дож­ник вы­де­ляет углем глаза. Как будто пе­ре­хо­дом из одного мира в другой яв­ля­ется жен­щина справа. Воз­ни­кает ощу­ще­ние, что она хочет упо­до­биться дамам, изоб­ра­жен­ным на пор­тре­тах, и по­зи­рует перед нами.