“Этот день мы приближали…” – выставка, на которой можно и нужно петь!

Рос­сий­ский на­ци­ональ­ный музей музыки пред­став­ляет выс­тавку «Этот день мы приб­ли­жали…» к 80-летию Победы в Ве­ли­кой Оте­чес­твен­ной войне.

«За про­шед­шие 80 лет было много на­пи­сано и ска­зано о Ве­ли­кой Оте­чес­твен­ной войне, соз­дано боль­шое ко­ли­чес­тво му­зы­каль­ных про­из­ве­де­ний, но, наряду с об­ще­из­вес­тными фак­тами, есть и такие, о ко­то­рых не­об­хо­димо вспом­нить и рас­ска­зать», — по­де­лился, в пред­две­рии от­кры­тия выс­та­воч­ного про­екта ге­не­раль­ный ди­рек­тор Музея музыки, член Совета при Пре­зи­денте РФ по куль­туре и ис­кусс­тву, член Об­щес­твен­ной палаты РФ, зас­лу­жен­ный де­ятель ис­кусств РФ Михаил Брыз­га­лов.

Уже в ночь с 22 на 23 июня Ва­си­лий Ле­бе­дев-Кумач на­пи­сал сти­хот­во­ре­ние «Свя­щен­ная война». 24 июня стихи были про­дек­ла­ми­ро­ваны по радио зна­ме­ни­тым в ту пору ак­те­ром Малого театра Алек­сан­дром Ос­ту­же­вым. В этот же день их опуб­ли­ко­вали в «Из­вес­тиях» и «Крас­ной звезде», а уже 26 июня песня была ис­пол­нена на Бе­ло­рус­ском вок­зале. Реп­ро­дук­торы вы­несли песню на вок­заль­ную пло­щадь, на улицу Горь­кого, Ле­нин­град­ское шоссе. По вос­по­ми­на­ниям оче­вид­цев, «Свя­щен­ную войну» в тот день ис­пол­нили пять раз подряд. В мае 2005 года, в память об этом со­бы­тии на здании вок­зала была ус­та­нов­лена ме­мо­ри­аль­ная доска.

«Вне­зап­ное на­па­де­ние ве­ро­лом­ного врага на нашу Со­вет­скую Родину выз­вало у меня, как и у всех со­вет­ских людей, чувс­тво воз­му­ще­ния, гнева и мести. Я не был ни­когда во­ен­ным спе­ци­алис­том, но у меня все же ока­за­лось мо­гу­чее оружие в руках, это песня. Песня, ко­то­рая так же может разить врага, как и любое оружие… „Свя­щен­ная война“ вошла в быт армии и всего народа, как гимн мести и прок­ля­тия гит­ле­ризму…»

Александр Александров

Комок под­сту­пает к горлу, когда видишь эту уни­каль­ную ба­ла­лайку. Это ав­тор­ская копия инс­тру­мента, ко­то­рый был сделан в 1941 году в кон­цла­гере “Вит­цен­дорф” во­ен­ноп­лен­ным № 25168 Вик­то­ром Бо­ри­со­ви­чем Вол­ко­вым. В первые дни войны мо­ло­дой артист, не­давно окон­чив­ший цир­ко­вой тех­ни­кум, ушел на фронт. Он попал в плен, ока­зался в кон­цла­гере. Волков вспо­ми­нал, что ба­ла­лайка “была сде­лана по тре­бо­ва­нию собс­твен­ной души в тя­же­лей­ших ус­ло­виях ла­гер­ной жизни, где, кроме смерти, нечего было ждать… Мне, ар­тисту эс­трады, иг­ра­ющему на разных му­зы­каль­ных инс­тру­мен­тах, уж очень за­хо­те­лось перед смертью по­иг­рать хоть на одной струне, ус­лы­шать родную ме­ло­дию…” Кор­пу­сом ба­ла­лайки пос­лу­жила кон­сер­вная банка, из полена был выс­тру­ган гриф, из най­ден­ного те­ле­фон­ного кабеля сде­ланы струны. Ба­ла­лайку узники лас­ково на­зы­вали “ба­ноч­кой”. Виктор Бо­ри­со­вич не рас­ста­вался с са­мо­дель­ным инс­тру­мен­том в те­че­ние всего пре­бы­ва­ния в плену. Ходил по ба­ра­кам, потом ор­га­ни­зо­вал не­боль­шой са­мо­де­ятель­ный кол­лек­тив, ко­то­рый выс­ту­пал перед во­ен­ноп­лен­ными. 1 мая 1942 года они поп­ро­сили у ко­мен­данта раз­ре­ше­ния ус­тро­ить кон­церт для фран­цуз­ских во­ен­ноп­лен­ных. Праз­дник совпал с Пасхой, по­этому немцы сог­ла­си­лись. В кон­церте Волков на “ба­ночке” ис­пол­нил “Пиц­ци­като” Делиба, затем запели “Катюшу”. В 1959 году на экраны вышел фильм Сергея Бон­дар­чука “Судьба че­ло­века”, где Волков сыграл эпизод из своей собс­твен­ной жизни – не­боль­шую роль узника кон­цла­геря, иг­ра­ющего на са­мо­дель­ной ба­ла­лайке.

В Музее музыки хра­нится ав­тор­ская пар­ти­тура Седь­мой сим­фо­нии Дмит­рия Дмит­ри­евича Шос­та­ко­вича. 22 июня 1941 года ком­по­зи­тор при­ни­мал эк­за­мен в кон­сер­ва­то­рии. Кто-то по­ло­жил ему на стол за­писку, где было на­пи­сано одно слово: «война». Шос­та­ко­вич сразу решил от­пра­виться в армию, и в тот же день подал за­яв­ле­ние на фронт, но ему от­ка­зали. Тогда Дмит­рий Дмит­ри­евич всту­пил в на­род­ное опол­че­ние — строил обо­ро­ни­тель­ные ук­реп­ле­ния и про­ти­во­тан­ко­вые рвы, де­жу­рил на крыше кон­сер­ва­то­рии, тушил за­жи­га­тель­ные бомбы. В ав­густе 1941 года Шос­та­ко­вичу пред­ло­жили эва­ку­иро­ваться, но он от­ка­зался: «Я по­лез­нее здесь».

В сен­тябре 1941-го, выйдя в ра­ди­о­эфир, ком­по­зи­тор рас­ска­зал: «Я говорю с вами из Ле­нин­града в то время, когда у самых ворот его идут жес­то­кие бои с врагом. Я говорю с фронта. Вчера утром я за­кон­чил пар­ти­туру второй части моего нового боль­шого сим­фо­ни­чес­кого со­чи­не­ния. … Для чего я вам это со­об­щаю? Для того, чтобы все знали, что жизнь нашего города идет нор­мально. Все мы несем боевую вахту. И ра­бот­ники куль­туры так же честно, са­мо­от­вер­женно вы­пол­няют свой долг, как и все граж­дане нашей не­объ­ят­ной Родины. И чем лучше, чем прек­рас­нее будет наше ис­кусс­тво, тем больше воз­рас­тет уве­рен­ность, что его никто ни­когда не раз­ру­шит.».

Налёты на Ле­нин­град уча­ща­лись, и в ок­тябре 1941 года семью Шос­та­ко­вича по спе­ци­аль­ному рас­по­ря­же­нию пра­ви­тель­ства пе­ре­везли на са­мо­лёте в Москву, а затем в Куй­бы­шев. Именно там была за­кон­чена Сим­фо­ния №7. Работа над фи­наль­ной частью шла мед­ленно — ком­по­зи­тор тре­во­жился за сестру, мать, друзей, ко­то­рые ос­та­лись в осаж­дён­ном городе. На­ко­нец, 27 де­кабря 1941 года сим­фо­ния была за­кон­чена, а 5 марта 1942 года сос­то­ялась её премь­ера. Ис­пол­нил про­из­ве­де­ние сим­фо­ни­чес­кий ор­кестр Боль­шого театра, эва­ку­иро­ван­ный из Москвы в Куй­бы­шев.

На первой стра­нице ком­по­зи­тор на­пи­сал: «Пос­вя­ща­ется городу Ле­нин­граду». Бла­го­даря этому пос­вя­ще­нию, а также с лёгкой руки Анны Ах­ма­то­вой сим­фо­нию стали на­зы­вать «Ле­нин­град­ской».

Ле­нин­град­ские му­зы­канты решили, что Сим­фо­нию нужно ис­пол­нить в осаж­ден­ном городе. К тому вре­мени первая страш­ная бло­кад­ная зима уже пе­ре­чер­кнула всю музыку: пос­лед­ний кон­церт ор­кес­тра Ра­ди­око­ми­тета проз­ву­чал 27 де­кабря 1941 года. Единс­твен­ный ос­тав­шийся в Ле­нин­граде ди­ри­жер Карл Эли­ас­берг был нас­только слаб от голода, что не мог пе­ред­ви­гаться, на дет­ских санках его при­везли в ста­ци­онар, чтобы он смог прийти в себя.

Седь­мая сим­фо­ния проз­ву­чала в Ле­нин­граде 9 ав­густа 1942 года. Кон­церт тран­сли­ро­вали по радио, по гром­ко­го­во­ри­те­лям го­род­ской сети. Му­зы­канты играли так, что пот­рясли не только со­вет­ских слу­ша­те­лей, но и фа­шис­тов.

Флей­тис­тка ор­кес­тра Галина Ле­лю­хина вспо­ми­нала: «Были реп­ро­дук­торы, немцы всё это слы­шали. Как потом го­во­рили, немцы обе­зу­мели все, когда это слы­шали. Они-то счи­тали, что город мёр­твый».

И музыкаВстала над мраком развалин,КрушилаБезмолвие тёмных квартир.4И слушал еёОшарашенный мир…Вы так бы смогли,Если б вы умирали?..8

На выс­тавке можно узнать о воз­вра­ще­нии архива ком­по­зи­тора С.В. Рах­ма­ни­нова в СССР, о де­ятель­ности Музея музыки в те страш­ные годы, когда сот­руд­ники музея за­ни­ма­лись эва­ку­ацией эк­спо­на­тов и ор­га­ни­за­цией выс­та­вок.

За годы Ве­ли­кой Оте­чес­твен­ной войны в фонды Музея музыки при­нято около 23 тысяч пред­ме­тов! Особая гор­дость - в фондах музея хра­нится свыше 700 ру­ко­пи­сей песен того вре­мени и пос­вя­щен­ных Ве­ли­кой Оте­чес­твен­ной войне.

В оз­на­ме­но­ва­ние Победы в Бер­лине зву­чала музыка. Герой Со­вет­ского Союза, пол­ков­ник Фёдор Зин­ченко, так описал это со­бы­тие: “5 мая… при­ехали ар­тисты. Это была фрон­то­вая бри­гада Боль­шого театра. Из одеял, плащ-па­ла­ток со­ору­дили им­про­ви­зи­ро­ван­ные кулисы, за­на­вес. Затаив ды­ха­ние, бойцы ловили каждый звук, сле­дили за каждым дви­же­нием и словом. Любой артист, выс­ту­пав­ший на фронте, под­твер­дит, что нет зри­те­лей более бла­го­дар­ных, чем воины, только вы­шед­шие из труд­ного боя “

Скри­пач Юлий Мар­ко­вич Ре­ен­то­вич был учас­тни­ком того кон­церта. Сох­ра­ни­лась фо­тог­ра­фия, на ко­то­рой он играет на скрипке у стен Рей­хстага. На обо­роте над­пись “Берлин, 5 мая 1945 года.”

На выс­тавке вы смо­жете не только пос­лу­шать ме­ло­дии, ко­то­рые вдох­нов­ляли бойцов, но и спеть сами! Ста­но­ви­тесь к мик­ро­фону, вы­би­райте лю­би­мую песню во­ен­ных лет и пойте, ведь се­годня Праз­дник!