“Передвижники” – главная выставка Москвы-2024

За свою более чем по­лу­ве­ко­вую ис­то­рию То­ва­ри­щес­тво ор­га­ни­зо­вало 48 пе­ред­виж­ных выс­та­вок, в ко­то­рых при­няли учас­тие более 500 ху­дож­ни­ков, и было пред­став­лено более 10000 картин.

Выставка очень большая, предлагаю вам программу-минимум при посещении экспозиции.

1. Познакомиться с первой выставкой Товарищества.

Первая выс­тавка от­кры­лась в 1871 году в Санкт-Пе­тер­бурге, 16 ху­дож­ни­ков по­ка­зали 47 про­из­ве­де­ний. Это был первый выход в свет пер­вого в России воль­ного твор­чес­кого сод­ру­жес­тва, ру­ко­во­ди­мого самими ху­дож­ни­ками. В 1872 году выс­тавка “пе­ред­ви­ну­лась” в Москву, затем в Киев и Харь­ков. Кстати, сна­чала выс­тавки на­зы­вали не пе­ред­виж­ные, а “под­виж­ные”.

И.Н.Крам­ской вспо­ми­нал: “Пейзаж Сав­ра­сова “Грачи при­ле­тели” есть лучший, и он дей­стви­тельно прек­рас­ный <…> душа есть только в “Грачах””.

2. Изучить портретную галерею совести нации.

Сов­ре­мен­ни­ков, ко­то­рые видели этот пор­трет впер­вые на второй пе­ред­виж­ной выс­тавке, по­ра­зило, что он был создан од­нов­ре­менно с кар­ти­ной Крам­ского «Хрис­тос в пус­тыне», где почти такая же поза, сцеп­лен­ные на ко­ле­нях руки, уг­луб­лен­ный в себя взгляд, кон­цен­тра­ция энер­гии. Зри­тели были пот­ря­сены таким сов­па­де­нием, где один пор­трет был сов­ре­мен­ника, а другой – Христа.

За нес­колько дней до смерти Му­сорг­ского Репин на­пи­сал его пор­трет прямо в гос­пи­тале на фоне па­лат­ной стены. Он на­пи­сал его таким, как увидел: в халате, рас­тре­пан­ным, с рас­стег­ну­тым во­ро­том ру­башки. Репин ста­рался по­ка­зать не бо­лезнь, а мощь одного из зна­ме­ни­тых ком­по­зи­то­ров «Мо­гу­чей кучки», смяг­чая ощу­ще­ние одут­ло­ва­того лица (бо­лезнь Му­сорг­ского, как из­вес­тно, была свя­зана с ув­ле­че­нием ал­ко­го­лем). А глаза ком­по­зи­тора уже смот­рят в небеса.

Наряду с пор­тре­тами де­яте­лей куль­туры соз­да­ва­лись и се­мей­ные пор­треты. На одной из пе­ред­виж­ных выс­та­вок по­яви­лась, нап­ри­мер, кар­тина Репина «Отдых», где изоб­ра­жена его первая жена Вера.

Репин в пор­трете своей дочери пе­ре­дает счас­тли­вое мгно­ве­ние детс­тва.

3. Прочувствовать трагедию в исторической живописи Сурикова и Репина.

Ис­то­ри­чес­кая жи­во­пись у пе­ред­виж­ни­ков – это от­ра­же­ние тра­ге­дии в ис­то­рии. Встаньте перед “Утром стре­лец­кой казни” и прос­ле­дите четкую ди­аго­наль между не­умо­ли­мым взгля­дом юного Петра и неп­ри­ми­ри­мым даже перед лицом скорой смерти взгля­дом ры­же­бо­ро­дого стрельца с го­ря­щей свечой. Этот по­еди­нок взгля­дов держит ком­по­зи­цию всей кар­тины.

Многие уп­ре­кали ху­дож­ника в том, что в кар­тине “Утро стре­лец­кой казни” нет сцены самой казни. Репин, при­ехав­ший в мас­тер­скую Су­ри­кова, нас­то­ятельно со­ве­то­вал ему на­пи­сать по­ве­шен­ных стрель­цов на заднем плане, где ви­се­лица. С раз­ре­ше­ния Су­ри­кова Репин наб­ро­сал мелом фигуру по­ве­шен­ного, тут в ком­нату вошла ку­харка и упала в об­мо­рок - нас­только на­ту­ра­лис­тич­ным по­лу­чился образ. Су­ри­ков убе­дился, что его ком­по­зи­ци­он­ное ре­ше­ние было верным. Для него была важна не казнь, а тор­жес­твен­ность пос­лед­них минут перед ней.

Сам Репин в своей “Ца­ревне Софье” за ре­шет­кой окна изоб­ра­зил по­ве­шен­ного стрельца. Дей­стви­тельно, по при­казу Петра нес­колько стрель­цов были по­ве­шены прямо под окнами кельи Софьи, чтобы она видела, что нат­во­рила, по­буж­дая стрель­цов к бунтам. Но, Софья туда даже не смот­рит, для нее стрельцы были только средс­твом для дос­ти­же­ния своей цели. Кстати, про­то­ти­пом для ца­ревны Софьи пос­лу­жила мать Ва­лен­тина Серова, лю­би­мого уче­ника Репина, дама эман­си­пи­ро­ван­ная, близ­кая к на­ро­до­воль­чес­кому дви­же­нию. Под­роб­нее о Репине и его уче­ни­ках чи­тайте в моей пре­ды­ду­щей статье.

4. Увидеть “неочевидного” Левитана.

На мой взгляд, никто так не пе­ре­дает ощу­ще­ние жи­во­пис­ной пре­лести рус­ской при­роды как Ле­ви­тан.

При­рода в его кар­ти­нах дышит прав­ди­вой кра­со­той. Вы уви­дите на выс­тавке зна­ме­ни­тые “Вла­ди­мирку”, “Зо­ло­тую осень” и “Над вечным покоем”, кар­тину, ко­то­рую сам ху­дож­ник считал своим лучшим про­из­ве­де­нием.

5. Заняться устным счетом.

Сын бат­рачки Коля Бог­да­нов од­нажды пришел в Та­тев­скую на­род­ную школу. Учи­тель Сергей Алек­сан­дро­вич Ра­чин­ский раз­гля­дел в нем спо­соб­ности к ри­со­ва­нию и от­пра­вил учиться — сна­чала в ико­но­пис­ную мас­тер­скую при Троице-Сер­ги­евой лавре, а затем в Мос­ков­ское учи­лище жи­во­писи, ваяния и зод­чес­тва и вып­ла­чи­вал ему сти­пен­дию. Поз­днее ху­дож­ник при­со­еди­нил к своей фа­ми­лии наз­ва­ние род­ного Бель­ского уезда.

С.А.Ра­чин­ский, ученый-ма­те­ма­тик и доктор бо­та­ники, про­фес­сор Мос­ков­ского уни­вер­си­тета, под вли­янием Л.Н.Тол­стого ор­га­ни­зо­вал школу в своем родном селе Татево Бель­ского уезда Смо­лен­ской гу­бер­нии и все­цело от­дался делу на­род­ного прос­ве­ще­ния. Для того, чтобы иметь право быть учи­те­лем на­чаль­ных клас­сов, уни­вер­си­тет­скому про­фес­сору и члену-кор­рес­пон­денту Им­пе­ра­тор­ской ака­де­мии наук приш­лось ехать в уез­дный город сда­вать эк­за­мены на звание сель­ского учи­теля.

Поп­ро­буйте без каль­ку­ля­тора решить пример, ко­то­рый Ра­чин­ский пред­ла­гал кресть­ян­ским де­тиш­кам. Школа Ра­чин­ского имела об­ще­жи­тие, сюда со­би­ра­лись лучшие уче­ники со всей округи, ро­ди­тели от­пус­кали детей даже в страду, в сезон по­ле­вых работ. Важным эле­мен­том обу­че­ния было цер­ков­ное пение, и лучшие голоса имели воз­мож­ность про­дол­жить учебу в Москве, в хоре Си­но­даль­ного учи­лища. За­ни­ма­лись в школе и жи­во­писью, и ри­сун­ком — эти пред­меты вел сам Сергей Алек­сан­дро­вич.

6. Ощутить послевкусие выставки “Васнецовы. Связь поколений”.

Совсем не­давно в Треть­яковке за­вер­ши­лась выс­тавка "Вас­не­цовы. Связь по­ко­ле­ний." (под­роб­нее о ней чи­тайте в одной из моих пре­ды­ду­щих статей), где перед зри­те­лями пред­стали “ска­зоч­ный” Виктор Вас­не­цов и бы­то­пи­са­тель древ­ней Москвы – Апол­ли­на­рий.

На этой выс­тавке вы уви­дите сим­во­ли­чес­кие пей­зажи Апол­ли­на­рия Вас­не­цова и жан­ро­вые кар­тины Вик­тора.

7. Понять разницу в живописи братьев Маковских.

Трое братьев Ма­ков­ских были пе­ред­виж­ни­ками, на выс­тавке пред­став­лены кар­тины Вла­ди­мира и Кон­стан­тина. Кон­стан­тин Ма­ков­ский - один из самых вос­тре­бо­ван­ных ав­то­ров па­рад­ных пор­тре­тов в России конца XIX века, са­лон­ный жи­во­пи­сец, Вла­ди­мир – мастер жан­ро­вых сцен. Если хотите ра­зоб­раться глубже, чи­тайте мой ре­пор­таж из Сер­пу­хова с выс­тавки “Ма­ков­ские” и статью “Улыб­ни­тесь..”

8. Понять, почему Николая Ярошенко называли «совестью передвижничества».

Нем­ного другой акцент в образе кур­сис­тки. Мы видим де­вушку, воп­реки всему идущую к своей цели. Еще кар­тины Ни­ко­лая Яро­шенко в ленте.

9. Изучить последний крик французской моды времен Крамского.

Се­год­няш­ний зри­тель на одной из самых из­вес­тных картин Треть­яков­ской га­ле­реи видит просто некую даму, ко­то­рая свы­сока смот­рит на нас из ко­ляски, смот­рит хо­лодно, можно даже ска­зать ци­нично. Дело в том, что она вас оце­ни­вает, это дама по­лус­вета, со­дер­жанка. Критик В.В. Стасов назвал её «ко­кот­кой в ко­ляске», ху­дож­ник и критик Н.И. Му­рашко – «до­ро­гой ка­ме­лией», П.М. Ко­ва­лев­ский увидел в ней «одно из ис­ча­дий боль­ших го­ро­дов».

Нам се­годня это не оче­видно, но в конце XIX века по­ря­доч­ные жен­щины одни, без соп­ро­вож­да­ющего, по городу в ко­ляске не ездили. Дама одета с шиком: на ней шляпка «Фран­циск» (пос­лед­ний писк па­риж­ской моды сезона 1883 года), «швед­ские» пер­чатки и пальто «Ско­бе­лев». Это еще один намек на со­ци­аль­ный статус изоб­ра­жен­ной: она не при­над­ле­жит к выс­шему свету, где было ис­клю­чено стро­гое сле­до­ва­ние пос­лед­ним крикам моды.

10. Помедитировать на закаты Куинджи.

Для Архипа Ива­но­вича Ку­ин­джи по­ни­ма­ние то­ва­ри­щес­тва всегда было каким-то святым, дружба для него была очень важна, особая связь с То­ва­ри­щес­твом, с ху­дож­ни­ками была частью жизни. Его выход из То­ва­ри­щес­тва был как гром среди ясного неба: в газете «Молва» по­яви­лась ано­ним­ная статья, в ко­то­рой писали, что Ку­ин­джи рвется к эф­фек­там в своей жи­во­писи, что пе­ред­виж­ники, давая оценку Ку­ин­джи, отдают дань моде. Ку­ин­джи был пот­ря­сен, он хотел до­ко­паться до истины и узнать, кто автор статьи. Об­на­ру­жи­лось, что статью на­пи­сал Михаил Кон­стан­ти­но­вич Клодт, зас­лу­жен­ный пе­ред­виж­ник, ака­де­мик. Узнав об этом, Ку­ин­джи пот­ре­бо­вал, чтобы Клодт был ис­клю­чен из То­ва­ри­щес­тва. По­дож­дал не­ко­то­рое время, потом увидел, что никто не со­би­ра­ется ис­клю­чать Клодта, и сам подал за­яв­ле­ние об уходе из То­ва­ри­щес­тва. Клодт по­лу­чил резкое письмо от Яро­шенко, ко­то­рый сказал, что у Клодта просто мелкое се­бя­лю­бие и за­висть к ху­дож­нику, об­ла­да­ющему боль­шим та­лан­том, чем он сам. В итоге, Клодт вы­нуж­ден был подать за­яв­ле­ние об от­ставке. Крам­ской по этому поводу за­ме­тил, что пей­за­жист съеден собс­твен­ной злостью.

Дос­тиг­нув апогея славы, ровно в 40 лет Ку­ин­джи со­вер­шил совсем не­ожи­дан­ный шаг: в про­дол­же­ние сле­ду­ющих почти трид­цати лет не выс­та­вил ни одного про­из­ве­де­ния. Зат­во­рив­шись в мас­тер­ской, он никого не пускал к себе, сделав тайной свое даль­ней­шее твор­чес­тво. Кар­тины были по­ка­заны пуб­лике только после смерти ху­дож­ника. 500 жи­во­пис­ных и почти 400 гра­фи­чес­ких работ. Хотя ху­дож­ник прек­ра­тил пол­ностью свою выс­та­воч­ную де­ятель­ность, тем не менее он по-преж­нему ходил на соб­ра­ния пе­ред­виж­ни­ков, воз­гла­вил пей­заж­ный класс в Высшем ху­до­жес­твен­ном учи­лище.

По­ме­ди­ти­руйте на эту кос­ми­чес­кую эпопею, на гимн мощи не­бес­ных стихий.

В конце статьи еще фо­тог­ра­фии с выс­тавки.